Чтение онлайн

Я просыпаюсь мокрая и холодная. Словно ледяной водой окатили, рывком выдернув из сна в настоящее.

Она сидит у меня на груди, она, Жаба! Возвышается, будто гора, такая тяжелая, что я не могу ее сбросить. Да что там, я не могу даже пошевелиться. Мои руки прижаты к телу, а в рот она успела запихнуть тряпку. Давлюсь кляпом, чувствую гадкий плесневелый вкус. Пытаюсь выплюнуть, - тщетно.

Надсмотрщиков нет! Куда они подевались, когда так нужны?! Остальные женщины спят, или притворяются спящими. Должно быть, у них такое в порядке вещей.

Жаба грубо оттягивает мне волосы. Больно! Я дергаюсь, пробую вывернуться, потом замечаю у нее в руке нож. В полумраке лезвие едва заметно поблескивает. Сообразив, что только себе наврежу, я замираю. Чувствую, как холодный металл ползет по коже головы, и с тихим шорохом волосы отделяются. Я ощущаю тошнотворную легкость.

??????????????????????????

Потом до меня доносится сбивчивый мужской голос:

– Она столько не съест!

– Съест. Прям в один присест слопает. Три горошины ставлю.

– А я медяк, что не влезет!

О боги, надсмотрщики все это время были тут! И теперь они делают ставки!

Жаба слезает с меня и уходит к себе на тюфяк. Я вижу, как качается в ее руках моя распушившаяся коса. Моя - и не моя больше. Под стеной хихикает безумица, та самая, в первый день нахваливающая мои волосы.

Я снова вспоминаю Габи. Как она меня спрашивала:

– Кирстен, можно, я всегда буду малышкой?

Можно, Габи, можно. Можно, и я ей побуду?..

Мои руки двигаются так медленно, словно я под водой. Кажется, я и вправду погружаюсь на дно. Все размыто пеленой лихорадки, звуки приглушены…

Я схлопочу порку, если буду плохо работать. Сознание пытается уцепиться за эту мысль, как-то взбодриться. Тщетно. А ведь надсмотрщик уже несколько раз прикрикивал на меня, и больше он церемониться не будет.

Непривычно голая голова мерзнет. Я так и не нашла, чем ее можно укрыть.

Бездумно скребу ногтями пенечки волос. Зацепляюсь за кровавую корочку. Больно! От этого сознание чуть проясняется.

Кто-то рядом стоит. Чувствую запах скисшей браги. Поднимаю голову, разлепляю склеившиеся ресницы. Ну конечно…

– Вставай.
– Приказывает управляющий.

Я поднимаюсь, удивляясь, какими ватными стали ноги. И какое тупое безразличие на меня накатило. Наверное, я очень, очень больна… Настолько больна, что он побрезгует меня трогать. Кашляю. Мне не нужно играть. Внутри грохочет жестяной лист.

– Вот же зараза. Иди давай!
– Он толкает меня в сторону выхода. Во двор, который мы видим дважды в день. Когда выходим работать и когда возвращаемся спать. Я чувствую на себе множество взглядов. Слышу тихие, неразборчивые перешептывания. Никого прежде не забирали вот так, в середине дня.

Вместе с управляющим и одним из надсмотрщиков плетусь мимо кажущихся бесконечно длинными зданий. И только потом соображаю, что мы идем в сторону въездных ворот. В сторону выхода!

Меня выталкивают наружу с такой силой, что я едва не падаю на колени. С плеч сдергивают одеяло.

– Что вы с ней сделали?
– Узнаю голос Йергена.

Наверное, у меня галлюцинации. Лихорадка разум разъела.

– Насекомые.
– Вздыхает управляющий, разводя руками, мол, ну что тут поделаешь.
– Я прощаюсь с вами и желаю всяческих удач, полумастер эльф.

Все еще не веря глазам, смотрю на Йергена снизу вверх. Мое сердце сжимается, когда замечаю на точеном лице следы побоев. Правая рука эльфа подвязана в лубке, виднеются только кончики пальцев.

Расплывшись в кривой ухмылке, Йерген хромает навстречу. На мгновение кажется, что хозяин хочет меня обнять. Я с мучительно остротой ощущаю, как сильно желаю этих прикосновений, как каждый клочок моего измученного тела тянется к ободряющей ласке. Мне так не хватает жалости и тепла. Сильных рук, которые бы укрыли от жестокого мира. И чтобы все стало как раньше…

– Пойдем.
– Говорит Йерген, неловко стукнув меня по плечу здоровой рукой.

Ко мне возвращается подобие способности соображать.

– Где Габи?!
– Спохватываюсь я.

На избитое лицо Йергена возвращается тень:

– Я ее не нашел.

??????????????????????????

Такое страшное чувство.

Словно земля превратилась в огромное одеяло. И его подо мной перетряхнули. А я пылинка. Лечу.

– Это как?!
– Задыхаюсь.

– Садись уже, по пути все расскажу.
– Йерген с заметным трудом забирается в крытую повозку.

Я лезу следом. На мое счастье, внутри много шкур. Мы устраиваемся друг напротив друга, наискосок, так, чтобы не касаться коленями. Я заворачиваюсь в меха и превращаюсь в большой пушистый сверток.

Кучер трогает. Повозку начинает трясти на смерзшихся ухабах дороги. Высунувшись, я смотрю, как, подпрыгивая, остаются в прошлом угрюмые здания работного дома. Потом начинаю пытать Йергена:

– Ну?! Теперь расскажите про Габи!

Эльф болезненно хмурится:

– Хреновая ты рабыня. Хорошая бы сначала справилась о здоровье хозяина. Или поблагодарила за то, что он ее из задницы вытащил. Ооо, столько заманчивых возможностей проявить банальную вежливость. И благодарность, знаешь такое слово? Говорят «бла-го-дар-ность». Спасибо, Йерген Дас Мирт, ведь вместо того, чтобы отлеживаться на перинах, вы подняли на уши половину Арглотона. Спасибо, мой любимый достопочтенный господин! Ну, все такое.

Мне становится стыдно. Конечно, он прав.

– Извините. Болею… Как вы?

– Знаешь что, даже не начинай.
– Отмахивается Йерген.
– У тебя отвратительно получается. Я разделяю твое беспокойство о сестре. Но не знаю, чем ей можно помочь. Она в Черном доме. Это все, что получилось узнать. Мне выплатили за Габи двойную компенсацию.

Мимо ползут голые черные деревья. Я вспоминаю, как летом Габи сидела над ямкой с песком, возила в ней палочкой. Солнце золотило ее кудрявые волосы. Я спросила сестру: