Время нас подождёт
Шрифт:
Не помню. Совсем… А если очень-очень постараться… Я помотал головой: не получалось у меня вспомнить. По крайней мере, сейчас.
***
«… Сегодня я купила тебе гелиевые воздушные шары. Ты так радовался! Один шарик был в виде лошадки — Конёк-горбунок, а второй — большой, ярко зелёный, и ты спрашивал: «Как у Пятачка, да, мама?» Милый мой Пятачок. Ты так долго смотрел в небо, когда мы их выпустили, и они медленно поплыли над городом. А потом сказал, что они полетели к солнышку в гости.
Ты любишь слушать стихи и сказку про Винни-Пуха. По вечерам тащишь эту большую книжку в постель и не успокаиваешься, пока я не усядусь рядом и не начну читать.
А сегодня я проснулась оттого, что услышала, как ты играл. Катал своих медведей на машинках, приговаривая: «Папа, мама…» Что они делали, куда ехали — признавайся?
Завтра у папы выходной, и мы все вместе поедем в зоопарк. Увидишь и слона, и жирафа, и пингвинов, и мишек — не только на картинках. Лишь бы погода была солнечной и не такой ветреной, как сегодня, чтоб мы смогли подольше погулять…
Я тебя люблю, сыночек!…»
***
… Ты ещё совсем маленький мальчишка, а знаешь самое главное! Ты можешь сказать всего три слова, и сделать меня самым счастливым человеком в мире! Знаешь, какие?
«Мама, я тебя люблю!» Да, потом ты ещё добавляешь «Сильно — пресильно» — и обнимаешь меня своими тонкими ручонками. Господи, какое же это счастье — ребёнок! Как порой мы его не замечаем за житейскими заботами…
Вчера я мыла посуду, а ты не дождался меня и заснул, обнимая своего медведя. А накануне всё просил: «Мам, почитай!»… А я… Закрутилась, прости меня, малыш! Так хочется всё успеть, а выходит всё меньше и меньше… Что бы сделать для тебя хорошего, чем порадовать?
Наверное, просто поиграть с тобой. Ты любишь, когда мы играем — в машинки, в железную дорогу, в семью… И так смеёшься, когда я скажу вдруг что-нибудь забавное! Даже если и нашкодишь — иногда я ругаться на тебя не могу — смешно! Стою и хохочу — какое тут воспитание?
Завтра пойдем с тобой в парк. Будем искать подснежники, и кататься на большом колесе…
Дети слушаются того, кто с ними играет.
… Это что же, выходит, я когда-то умел так говорить?! «Мама, я тебя люблю!» Я и не помню даже… Значит, я когда-то умел любить? Правда?
А смогу ли… сейчас полюбить кого-нибудь?
***
…Ты всё мечтаешь о братике. Сыночек, сколько раз я думала об этом — вам бы веселее было играть вместе!.. И нам с папой хочется малышика… И, скажу тебе по секрету — мы подумывали о том, может, взять малыша из дома ребёнка? Хоть одного человечка порадовать, кому не досталось родительской ласки… да и гуляли мы тут с тобой рядышком — играют ребятки на площадке, всё как в детском саду, а вот домой они уже не вернутся. Жалко их так, до боли, и помочь хочется… Один там малыш был, светленький такой, сидел играл в песочнице, а потом обернулся и посмотрел на нас. А мне показалось, что где-то я его уже видела, может быть, в больнице? Хороший мальчишка такой, одного с тобой возраста. Представляешь, если бы у тебя был братик, твой ровесник? Вы бы всё делали вместе, и играли и занимались в школе… Ведь когда малыши — они быстрее привыкают к семье.
Папа говорит, что надо тебя вырастить немножко. Я соглашаюсь с ним, а на сердце всё равно неспокойно: была бы моя воля — я бы всех их собрала под крылышко и согрела своей любовью!
Может оттого, что сама рано осталась без мамы? Хотя бабушка с дедушкой очень любили меня, и я не могу пожаловаться на недостаток заботы…
Снимаю про тебя маленькие фильмы — вот подрастёшь, и будет тебе радость посмотреть, каким ты был! А ещё папа обещает осенью выбраться в горы… сынок, неужели будет это счастье, и мы с тобою увидим это чудо?! Природа — это то, где должен находиться человек большую часть времени, природа — это чудо, которое говорит нам о Боге… вот как мне хочется сказать, когда я вспоминаю рассвет на Белой реке, или как поют птицы в утреннем лесу, как мерцают звёзды… До сих пор не могу понять, что же я больше люблю — горы или море?..
… Забыла написать, что вчера ты помогал мне мыть посуду! Один разбитый стакан — это мелочи по сравнению с первым твоим маленьким трудом и большой радостью? Всё, всё, заканчиваю и иду читать тебе книжку…
Оказывается, что родители хотели взять малыша из детского дома, и заботиться о нём, как о своем сыне. Я почему-то не сомневаюсь, что они бы любили так же как своего, не изменись все в один миг — навсегда.
Это письмо пестрело черными буковками среди остальных, казалось бы — такое же, да только вот…
«… Сегодня я узнала, сколько мне осталось жить на этой Земле. Что за чушь! Кто вообще может это знать, как только не сам Бог!.. Но так или иначе, даже если не знать точного срока… можно сказать, что эта зима для меня — последняя.
В этот год я взяла себе полставки, чтобы не засиживаться дома, да и денежка лишняя не помешает. Учитель младших классов по русскому языку, и маленький ребенок — думаю, совместить вполне возможно, если эта работа не на полный день. Тем более что три раза в неделю я могу оставлять сына с папой — они вполне довольны, и даже очень рады друг другу. В остальном — и ремонт надо сделать в квартире, и в отпуск хочется. И если мы хотим усыновить малыша — надо, чтобы опеке не к чему было придраться.
И вот все оборвалось.
Нас отправили проходить диспансеризацию. Сделали гастроскопию. И я узнала, что у меня рак. Но он ведь разный бывает! Взяли на исследование… оказалось, что такой, который лечить уже поздно. Там не только желудок, затронута поджелудочная. Даже при лечении прогноз плохой…
Тогда вопрос — провести последние месяцы в больнице, или с малышом дома? И с мужем, которого я люблю так же сильно, как Мишу!
Ведь мы же расстаемся… Выходит.
И если даже не навечно, то на очень долгое время… Пусть хоть немножко сын будет помнить мать…»
А за ним было следующее письмо — светлое, радостное и только самую капельку грустное… Словно бы и не было того письма, и предыдущее было ошибкой…
«Случилось небывалое чудо — впервые за три года я попала на Рождественскую ночную службу! Какая радость, встретить маленького Христа, и радоваться вместе со святой Его Матерью!
Миша остался с папой, уснул как-то быстро, не капризничал. А я — бегом в храм, благо, что он напротив нашего дома, только дорогу перейти. С малышом на службе — все мамы знают — молиться трудно. То ему свечки ставить, то на ручки, то побегать нужно, то устал, то ещё чего… И ты всю службу — на взводе: не натворил ли чего? Или так: что же ещё от него сегодня можно ожидать? Я уже даже не переживаю по поводу возможных замечаний остальных прихожан: пусть лучше сами ему скажут. Больше послушается!