Чтение онлайн

Первым парнем был Гвоздь. Вторым — Рудик.

— Постой, куда ты торопишься? — вежливо поинтересовался Гвоздь. — Поговорить надо, Пешкин.

Он умел так, прикидываться вежливым, скрывая за спокойным взглядом ледяное равнодушие. Сам он дрался очень редко, но умел схватить так крепко, что не шевельнёшься. Он тесно общался с Перцем и с другими такими же, как он. Он не детдомовский, может быть оттуда, может быть — нет, этого никто не знал. У нас поговаривали, что он сидел в колонии. И что у него были связи с бандитами. Если в какой-то среде упоминалось его имя — все затихали, спор выигрывала та сторона, на чьей был Гвоздь. Сам он был высокого роста, худой, с короткой темной стрижкой, острым, гладко выбритым подбородком, шрамом на левой щеке. Взгляд его пронзительных черных глаз напоминал взгляд коршуна. Он мог долго смотреть не мигая, завораживая взглядом добычу. Не курил. Надевал пиджак и рубашку, носил лакированные остроносые туфли и перстень на левой руке, на безымянном пальце.

— Слушай, Гвоздь, у меня уроки сейчас, давай потом поговорим! — я попробовал было договориться по-хорошему.

— Потом уже давно прошло. Да чего ты боишься? — он медленно вёл меня за ворота школы. — Поговорим и разойдёмся по-хорошему. Долг-то принёс?

Меня вдруг осенило.

— Ага, то есть не совсем. Я не успел вчера… Слушай, у тебя есть свободные пятнадцать минут?

— Всегда пожалуйста, — нараспев ответил он. — Особенно для должников… Только ты не смоешься, чувак, ты конкретно попался.

— Да я и не собираюсь. Заедем к отцу на работу, там я и спрошу.

Уж раз так попался… То пусть они хоть немного повозятся… Погибать — так с музыкой.

Он даже остановился.

— Ты чего мне уши мылишь, Пешкин? Да твой предок чует, что ты на уроках должен быть, хрен он тебе даст деньги.

— Даст! — убежденно заявил я и посмотрел на него. — Он за меня горой… Скажу, что на буфет понадобились, с уроков отпустили. А вы подождете немного…

— Да он на нас его натравить хочет, — подал голос Рудик.

— Не умничай, Рудольф, — велел Гвоздь. — Он знает, что не сбежит… А натравит… так его папочке не поздоровится.

— Да не натравлю я… Ну что, едем? — я покосился на остановку.

— Куды ехать-то?

— Да к Гаражам, там не доезжая остановку выйдем, пройдем малость — он рядом работает…

О чем думал я, когда плел всю эту чепуху? Что хоть немного оттяну время? Что сумею сбежать и скрыться в Гаражах? Что лучше перенести эти разборки подальше от дома? Там запутанные дорожки, не найдёшь… Или о том, что рано или поздно они расправятся со мной… я ведь решил не нести им деньги…

Обреченно смотрел в окно маршрутки на мелькающие дома, деревья… Ветер разорвал облака, и через них несмело пробивались солнечные лучи. Улицы оживали. Мимо музея шла толпа школьников, наверное, на экскурсию — через открытые окна были слышны их веселые голоса…

— Нам — на следующей, — предупредил Рудик.

Когда маршрутка затормозила, мы выпрыгнули на остановку.

Гвоздь шёл с одной стороны, Рудик с другой. Шли долго. Я плутал по дворам, в конце концом сам запутался, потерял направление и, повернув за угол девятиэтажки, вывел их к пустырю, за которым начинался микрорайон Гаражей.

— Стоп, — вдруг сказал Гвоздь. — Пришли.

— Ещё не пришли, — попробовал возразить я, и получил слабый подзатыльник.

— Пришли, — повторил Гвоздь. — Думал перехитрить нас, а? Не выйдет! — Он резко вывернул мне руку, а другой зажал рот. Приказал Рудику, — Тащи его в бункер!

Я не успел крикнуть. Резкая боль пронзила мне плечо, и я упал на землю. Замычал, закусил губу, попробовал вырваться… Бесполезно. Они тащили меня оба, куда-то через пустырь. Потом была дверь, лестница вниз, темнота… меня толкнули в эту темноту, потом очень громко хлопнула дверь, послышался лязг засова. Щёлкнула зажигалка, неяркий огонёк стал разгораться в большой, и я увидел толстую свечу на столе, а рядом с ней — Рудика. Гвоздь стоял возле двери, посматривая на меня. Потом крикнул Рудику:

— Веревку дай!

Я вскочил. Сжал кулаки.

— Только попробуй тронь! Гад!

— Я и не трону… — он ухмыльнулся, подходя ко мне, — ну, давай, ударь!

Он встал, скрестив руки и ухмыляясь. Я врезал ему между черных брюк и тут же получил такую оплеуху, что присел от неожиданности, а он успел выкрутить мне руку, подтащил куда-то к стене и со всего маху уронил на стул… В глазах всё завертелось, я успел только почувствовать, как меня привязывают и — потерял сознание.

Не знаю, сколько прошло времени, но когда я очнулся — напротив я увидел не Гвоздя, а Перца. Сначала я подумал, что мне показалось, поморгал, но голос был точно его — грубый, насмешливый, хриплый:

— Ну что, Пешкин? Будешь бабки отдавать?

Я помотал головой. Откашлялся.

— У меня их нет.

— А если бы были, а? — Перец вплотную приблизился ко мне. — Отдал бы?

— Нет.

Он дал мне пощёчину. Я закусил губу и не проронил не звука. Перец подошёл к столу, вынул из кармана сигарету и прикурил. За это время я успел оглядеться.

Это была комната, скорее всего подвальная, потому что окошко — узкое, размером с форточку, — было в углу и очень высоко, не достанешь. На полу в комнате лежал какой-то разноцветный тусклый ковер. В углу стоял диван, продавленный в середине и, вероятно, очень древний. На диване сидели Лис и Рудик. Рядом с диваном стоял письменный стол, напротив него — три старых кресла, и все разные. В углу возле двери валялись велосипедные покрышки и несколько пустых банок. В другом углу, рядом с креслами стоял небольшой шкаф. Дверь была закрыта на железный засов. Мой стул стоял возле стены, и к нему я был крепко привязан.

— Не выберешься, — ухмыльнулся Перец. — А если выберешься — не удерешь. Мы тебя по очереди будем охранять.

— Ты идиот, — сказал я. — Мои родители начнут меня искать и найдут ваш притон! Тебе не поздоровится!

— Начнут, начнут… — хрипло подтвердил Перец. — Денек-другой помечутся, а потом подадут в розыск… Без полиции никак. И без опеки — они бдят, они любят, когда кого-то усыновляют, проверять любят… — Он сделал затяжку. — А тут — вот пожалуйста, мальчик пропал… Как же, родители недоследили. И вернёшься ты к нам в детдом, а там мы с тобой будем до-олго разговаривать…

— Сволочи… — тихо сказал я и почувствовал, как предательски намокли ресницы. — Зачем?

— Это ты сволочь, — протянул Перец и подошёл ко мне почти вплотную, заглядывая на меня сверху вниз. — Предков нашёл, самый умный, да? — Он наклонился и ткнул мне в руку дымящейся сигаретой.

— Ай! — вскрикнул я и попытался убрать руку, но боль не прошла. Тогда я замолчал и закрыл глаза.

— А твои предки не захотят в полицию обращаться… — продолжал Перец, не обращая внимания на мои действия. — Они будут рады, если им найдет мальчика кто-нибудь другой…

Он наконец убрал сигарету. Но рука все равно болела.

— А найдём его… мы! — резко закончил он и оглянулся на Рудика с Лисом. — Хорошо я придумал, а?

Они согласно загоготали.

— И с твоей помощью, Пешкин! И денег добудем с твоей помощью, твои родители нас захотят отблагодарить.

— Да никто вас не захочет благодарить, морды бандитские! Сразу ведь видно, а я…

— А ты… ты ничего не расскажешь, Пешкин. Мы ведь узнаем твой адрес, и в случае чего… — он чиркнул у горла пальцем.