Чтение онлайн

Где-то перемещаются на другую позицию самоходки. С прежнего места поддержать нас огнем им трудновато, и артиллеристы старательно выискивают более удобную стоянку. Им-то хорошо на гусеницах, а нам — все на своих двоих.

Увы, но мы просто пехота. Кто и когда мерил бесчисленные версты, протопанные солдатскими ногами?

Бой, как всегда, начинается неожиданно. Только что царила относительная тишина, если не брать в расчет шум воды да наше тяжеловатое дыхание, и вдруг относительная идиллия разорвалась громкими пулеметными очередями.

Мгновение — и все залегли. Каждый при этом постарался перекатиться, уйти в сторону, обосноваться за каким-нибудь из камней, а кое-кто даже успел в ответ выпустить неприцельную очередь. Пуля — дура, не заденет, так хоть заставит уткнуть в землю голову, сделать паузу в стрельбе.

С паузой вышло не очень. Пули так и свистели над нами, с визгом отражаясь рикошетами от скал. Понять так сразу, откуда ведется огонь, было трудно. Попробуй, высунься, если жизнь не дорога!

Отбитая каменная крошка старалась ужалить не хуже пули. Тело пыталось сжаться, уменьшиться в размерах, а руки сами делали привычное дело. Я высунул из-за камня автомат, послал очередь в сторону невидимого противника, и в ответ сразу же что-то ударило с той стороны.

Сзади заговорил наш пулемет, и теперь пули летели над головой и спереди, и с тыла. Наконец, в сплошной трескотне наступила короткая пауза. Магазины и ленты не бездонны, что бы ни воображали по этому поводу доблестные кинематографисты всех стран. Время от времени любое оружие нуждается в перезарядке. Иное дело, что пока молчит один из стрелков, другой вполне может быть наготове и держать всех нас под прицелом.

Выглядываю из-за камня. Ущелье здесь идет почти по прямой добрых метров сто пятьдесят до следующего поворота. Там в склоне как раз виднеется расщелина — весьма удобная позиция для пулеметчика. Даю туда несколько коротких очередей. Стрелять приходится с левой руки, с другой стороны камня выглянуть труднее, но я так долго тренировался, что мне все равно — правой, левой…

Попутно успеваю оценить общую ситуацию, а затем противник вновь открывает огонь.

Главное я уже заметил. Наши враги совершили минимум две ошибки. Им бы подождать, пока мы выйдем все да подойдем поближе, и можно было бы положить кого-то почти в упор. А так основные силы взвода оказались невидимыми для стрелка за изгибом ущелья, а здесь залегли те, кто шел головными. Коновалов, Костиков, Тугаев, я да выскочивший к нам на подмогу Костя Андохин со своим пулеметом. Задет ли кто, не понять. Вроде пока все живы, но это — пока.

Если бы здесь по сторонам натыкали мин, то пока мы падали и уходили перекатом, кто-нибудь наверняка бы подорвался на терпеливо ждущем сюрпризе. Но духи проворонили великолепную возможность или же у них просто не осталось смертоносных подарков.

Все это проносится в голове молниеносно. Я еще успеваю обернуться и рявкнуть Бандаеву:

— Назад! Не высовываться!

Абрек как раз подгонял отставших солдат и потому теперь оказался за безопасным поворотом. Но зная склонность взводного к риску…

Пули с противным звуком проносятся над головой. Несколько штук врезаются в мой камень-хранитель и рикошетом устремляются прочь. Я вновь на мгновение выглядываю, даю короткую очередь по расщелине и торопливо прячусь от ответа.

Пулями достать врагов отсюда трудновато. У меня с собой есть «Муха», но кто-нибудь когда-нибудь стрелял из гранатомета лежа? А встать на колено под градом пуль способен только самоубийца. Корректировка тоже ничего не даст. Расстояние между нами небольшое, мало, карты несовершенны, и артиллеристы вполне могут угостить парой снарядов своих.

Правда, у нас есть козырь. Надеюсь, Лоб и Колокольчик уже сориентировались в ситуации и сумеют воспользоваться положением. Пока же остается лишь отвлекать внимание. Все равно отползти за поворот не получится.

Выглядываю с другой стороны камня и даю несколько очередей. Не попасть, так хоть прижать, в бою порою важно и это.

И снова успеваю вовремя спрятаться. Пули так и бьют рядом, выбивая каменную крошку живописными фонтанчиками.

Сколько мы тут лежим? Минуту? Две? В бою время течет иначе, и вести его счет невозможно.

Дух вновь занялся перезарядкой. Высовываюсь и старательно, по два патрона на очередь, посылаю в расщелины пули. Рядом коротко отзываются автоматы бойцов. Зло и долго бьет ПК Авдохина. Безрезультатно. Дух вновь отвечает, заставляя нас прятаться за случайными укрытиями.

Даю еще одну очередь, и автомат захлебывается, сухо щелкая бойком. Переворачиваю связанные изолентой магазины, дергаю затвор, а сам все думаю: «Ну, когда же?!»

Гулко гремят гранаты. Кто-то, Лобов или Колокольцев, пробежались верхом и теперь закидывают тот конец ущелья лимонками. Мы старательно стреляем по ущелью, а там все вспухает дым разрывов.

Тишина наступает как-то сразу, и лишь в ушах еще звучит эхо промелькнувшего боя.

Опять меняю магазины и громко спрашиваю:

— Ребята, целы?

— Целы! — почти кричит Коновалов.

— Зацепило, мать его так! — отзывается Костиков.

— Сильно?

— Вроде нет. В руку.

Черт! Но может, и вправду несильно?

Прикидываю дальнейший путь. Рядом плюхается Бандаев и выставляет вперед автомат.

— Прикройте, — распоряжаюсь я.

Самое трудное — сделать первый шаг. Собираюсь с духом и рывком выскакиваю наружу. Торопливо бегу, ежесекундно ожидая очереди, а затем падаю у намеченного камня.

Тишина. Неужели в самом деле все? Неподалеку залегает Коновалов, затем приходит черед Андохина. Остальных уже не дожидаюсь и опять делаю рывок вперед.

Так, постепенно, добираемся до расщелины. Виднеется задранный к небу ствол пулемета. Пермяков был прав — старый советский «Дегтярев», оставшийся с неведомых времен.

Душман был один. Весь перебинтованный, раненный, очевидно, еще при налете на колонну, оставшийся прикрывать отход, а заодно — в последний раз поквитаться с неверными. Лицо его превратилось в кровавую маску, и не понять, молодой был или старый. Почему-то кажется, первое.

Вокруг валяются стреляные гильзы и три пустых диска от пулемета. Отщелкиваю с «дегтяря» магазин. В нем — с десяток патронов, которые так и не улетели в нашу сторону.

Один за другим подтягиваются бойцы. Молча смотрят на убитого и отходят в сторону.

— Как там Костиков? — спрашиваю у Бандаева.

— Повезло. Понимаешь, да? В сорочке родился. Пуля по разгрузке ударила и прямо в магазин попала. Вторая по руке прошла, но вскользь. Царапина. Сейчас перевяжут, — возбужденно сообщает Абрек. — Там Андрюха старается.