Чтение онлайн

— Я его уделаю! — Пеликан поднялся в окне, прилаживая к плечу трубу гранатомета.

Комплекс среагировал мгновенно. Его датчики, наконец, уловили цель, и верхняя башенка стремительно повернулась.

Автоматика почти не дает промахов. Пеликана отбросило прочь, пули изрешетили стену комнаты и фасад дома, и Серый непроизвольно сжался, хотя над подоконником торчал всего лишь перископ, а не голова.

Умер Пеликан мгновенно, вряд ли успев осознать, что наступил его последний миг. Грудь была разворочена, и лишь непострадавшее по какой-то случайности лицо уставилось в потолок остекленевшими глазами.

Серый выругался. В бою нет времени для скорби, зато можно гораздо большее — мстить. Руки командира подхватили гранатомет. Но настоящий воин просто обязан учитывать ошибки, и вместо того, чтобы подняться, Серый вновь припал к перископу.

Башни АБК повертелись и вновь повернулись в противоположную сторону. Теперь заранее прикинуть свои действия, подготовиться… Пора!

Командир вскочил, мгновенно поймал в прицел боевую машину и выпустил гранату.

Вновь сработали датчики, но механизмам не хватило каких-то мгновений, чтобы сразить очередного врага.

Конструкторы АБК немало поработали над своим детищем, но только не учли, что оружие противника постоянно совершенствуется. Граната впилась в корпус робота как раз под нижней башней. АБК подпрыгнул и застыл грудой безжизненного металла. Собственно говоря, чем он и являлся.

— Все, — Серый прислушался к наступившей тишине и отбросил пустую трубу. А затем повторил вновь: — Все.

От колонны остались лишь трупы да искореженные машины. А что одна сумела уйти — да кому она нужна? Пусть катится и предупреждает своих, что вход сюда запрещен.

Начальство всегда представляет собой гораздо большую угрозу, чем любой самый коварный и могучий враг. Врагов, согласно старой мудрости, не считают, а бьют. Считать начальство бессмысленно, все равно его слишком много, побить же его никому не удавалось. Во всяком случае, чтобы не пострадать при этом самому.

Нашествие проверяющих в часть сродни стихийному бедствию. Если хорошо подготовился, авось пронесет, если же оно обрушилось внезапно, обязательно жди беды. Но даже подготовка к начальственному визиту по насыщенности и затраченным силам равна большому сражению.

Судя по словам полкача, таковых сражений у нас намечалось довольно много. Достаточно, чтобы превратить наше пребывание здесь в сплошной ад. И сейчас мы стояли в самом его преддверии.

Солдаты пока не знали о том, что им предстоит, но пункты плана уже ложились на бумагу. Бой, бывает, можно отложить, но строевой смотр…

Составление всевозможных пунктов шло быстро. Все же не первый день из училища, кое-какой опыт есть. Я машинально и быстро записывал занятия необходимые и занятия требуемые, а сам еще успевал подумать не о делах, а о желаниях.

Иначе говоря: под каким предлогом и когда можно сорваться в ученый городок? Нет, офицеру всяко легче, чем срочнику, но сие отнюдь не означает, будто мы совсем уж свободные люди.

Помню, когда я прибыл в первый свой полк, еще в далеком Союзе, да к тому же на Дальнем Востоке, несколько месяцев вообще не видел выходных. Не дежурства, так занятия, не занятия, так еще что-нибудь. В итоге, когда загремел на губу, даже невольно обрадовался: отдохну. Отвезли меня, сердешного, в город, а камеры на офицерской губе не закрываются, да и по дороге я успел заскочить в магазин. Как сразу выяснилось: не только я. У каждого там имелась с собой заветная бутылка, и я почувствовал себя вполне свободным человеком.

Жалко, что утро началось с крика заглянувшего туда моего комдива, мол, что, от службы отлыниваете? А ну, марш в полк! И никакие робкие возражения, что срок еще не отбыт, роли не сыграли. Пришлось отправиться крутиться по новой, да еще с бодуна.

Свобода любит обманывать всех, кто поверит ее заманчивым надеждам.

Теперь было не легче. Все-таки не на родине, да еще в неопределенной обстановке, отягощенной гневом полкача. По всему получалось — визит реален разве что после вечерней проверки, если ученые к этому времени не лягут спать.

В чехарде разнообразных дел я еще успел заскочить в наш военторг. Выбор привычно не радовал. Все та же сухая колбаса, те же консервированные огурчики — вещи неплохие под закуску, но не понесешь же их в качестве презента даме! Хоть бы шампанское было, но, увы, любые алкоголесодержащие напитки в армии как бы считаются под запретом. И никому нет дела, что при обычной дислокации их можно купить в обычном же магазине. А вот здесь… Эх, где вы, дуканы, в которых прикупить можно было все! И как тут не вспомнить добром наших друзей-противников!

Пришлось мне ограничиться шоколадом, да еще бурча под нос, мол, сладенького захотелось.

Я как раз успел занести скромный подарок в комнату и вернулся к роте, когда в поле зрения всплыл полкач в сопровождении большой свиты из всех своих замов и начальников служб.

— Старший лейтенант Зверев!

— Я! — тело само приняло строевую стойку, а рука метнулась к панаме.

— Показывайте ваш спортгородок!

— Слушаюсь! Роте продолжать занятия!

Лагерь наш велик, но городок мы оборудовали поближе к модулям, и путь наш занял пару минут.

Николаич окинул взором турники, всевозможные препятствия, шведскую стенку, то, что мы успели соорудить из подручных средств, и благосклонно повернулся к начфизу:

— Ну, что скажешь, капитан?

Ответа он не дождался. Взор командира упал на стоявшие чуть в отдалении качели, и благожелательный тон сразу изменился.

— А это что?!

— Качели, товарищ подполковник! — бодренько подсказал я начальству.

— Я вижу, что качели. Почему они здесь?

— Как воспоминание о родине. Бойцы молодые, все вокруг чужое, а так увидят — и на душе потеплеет. Опять-таки порция доброго армейского юмора никому не повредит.

— Я вам такой юмор покажу — обхохочетесь! — пообещал полкач, словно в его силах было чем-то напугать меня.

Дальше все равно уже не сошлют. Как в анекдоте про чукчу.

Но больше Николаич говорить ничего не стал. Он резко развернулся и устремился в глубь лагеря в поисках очередных недостатков, даже позабыв отдать распоряжение о ликвидации плодов «армейского юмора». А нет приказа — нет действия.

Лишь начфиз осуждающе покачал головой, но раз нет распоряжений от нашего отца-командира, то и заму по физкультуре вмешиваться негоже, и он бросился догонять уходящее начальство.