Чтение онлайн

Последние слова Королевы Крови еще звучали в голове Хелены, когда она покидала Ястагар. Когда уходила прочь — куда, сама не зная.

Она слишком сильно погрузилась в собственные мысли, чтобы вовремя заметить опасность. И когда Бездна зашептала, лишь зажала руками уши. Просто не привыкла к мысли, что Бездна может быть на ее стороне… и поняла это, только когда ее схватили. Хелене не дали шанса выплеснуть свою черную ярость на врагов — в шею вонзился шприц, и спустя мгновение мир, потеряв четкость, потемнел.

Когда тьма рассеялась, легче не стало. Первое, что пришло в голову, когда Хелена открыла глаза, что безумие настигло ее намного раньше, чем предсказывала Дигиаз. Следом пришла мысль, что она видит или весьма странный сон или совершенно неправдоподобную галлюцинацию.

Потому что над ней, прикованной к каменному столбу в центре комнаты, стояла Малкович. Хелена не сразу ее узнала — из-за жутких алых шрамов, которые испещрили лицо.

— Как вы меня нашли? Где ребята, которых вы увели? И почему, черт возьми, на мне цепь?!

— Ты в нашем храме, Хелена Доннован. Наша встреча неслучайна. Я охотилась за тобой.

— Зачем? — В горле неожиданно пересохло.

Взгляд Малкович ничего хорошего не сулил.

— Пришло время очистить от греха твою душу.

«Любая эмоция, окрашенная в черный — и львица во мне тут же поднимала голову. Тхана говорила… так бывает всегда. Сильные негативные эмоции всегда пробуждают наши темные силы — пока мы не научимся ими владеть.»

Я ходила из угла в угол, сжимая пальцами виски.

«Не выпускайте зверя из клетки».

Я ошиблась. Шани говорила не о Блейз.

Милая Шани, в чьем сердце было больше света и доброты, чем в нас всех, вместе взятых, подспудно тревожилась за Хелену. Не хотела, чтобы она присутствовала на поле боя. Откуда-то знала, что тьма проснется в ней, оживет. Что, потеряв контроль, Хелена станет демоницей. И уйдет, столкнувшись с ненавистью и страхом тех, кого спасла, когда своим голосом, своим криком, своим оглушительным бессловесным воззванием заставила тварей Бездны уйти. И вместо благодарности получила лишь осуждение и отчуждение…

Мое внимание привлекли голоса за стенами спальни. Как и все в эту ночь, я не смогла уснуть — даже прилечь было некогда. Нужно было определить раненых в лазарет; проследить, чтобы тела убитых отнесли в мертвецкую; сказать слова соболезнования их близким; составить очередь церемоний прощания; выставить стражей у входа взамен тех, кто первыми стал жертвами тварей, даже не успев подать нам сигнал; назначить людей, которые займутся починкой форта; выяснить, кто из ребят пострадал. Из наших никто не умер… только потому, что в крыле была Хелена.

Я действовала механически, отключила эмоции и просто выполняла свой долг перед дагуэрами. Знала — стоит только задуматься о том, что случилось, я рассыплюсь, и меня уже будет не собрать. Тринадцать убитых, двадцать пять раненых. За какие-то несколько минут с начала вторжения. Если бы не Хелена… к ночи в форте не осталось ни единой живой души — потому что твари Бездны души не имеют.

Я вернулась в спальню уже на рассвете, чтобы сменить окровавленный наряд — кровь была не моя, а убитого лучника Акева, и от этого на душе было еще гаже. И все оставшееся время ходила по комнате туда-сюда, пытаясь понять, что изменилось, если бы я правильно трактовала слова Шани? Если бы я догадалась, что речь идет о Хелене? Если бы связала «выпущенного из клетки зверя» с грядущим нападением тварей на форт?

Тогда я могла бы не только предупредить дагуэров об опасности, но и использовать Хелену как оружие. Встреть она гостей… вдруг сумела бы заставить повернуть обратно еще до нападения? Или, наоборот, сумела бы остановить их, парализовать своим голосом или заманить в ловушку, чтобы позволить дагуэрам их перебить. Чтобы армия Короля Костей и выводок безумных детей Бездны поредели.

Но что, если бы это не сработало? Ведь черную ярость Хелены пробудила смерть Таина, с которым она провела десятки часов на тренировочной арене. С которым успела сдружиться, даже заставив Джоэла поревновать… Вдруг, измени я порядок событий, поменялось бы все? Сила Хелены бы не проснулась, и твари Бездны просто растерзали бы ее на клочки, как Таина, Аскева и одиннадцать других дагуэров?

Боже… Я и впрямь собиралась использовать Хелену. Неважно, что это — только мысли, пропитанные горечью и отчаянием. Если быть королевой — значит принимать подобные решения, бросать на амбразуру одних своих людей ради спасения других… То я не хотела быть королевой.

Знай я, что случится дальше…

Привлеченная гомоном, я вышла из комнаты. По безлюдному коридору добралась до тронного зала, где собралась толпа дагуэров. Под ложечкой засосало: что-то подсказывало мне, что ничего хорошего здесь меня не ждет. У трона стояла Пифия, и выглядела она враждебной. Собравшиеся перед ней дагуэры — хмурыми, недовольными.

Словно бы почувствовав мое присутствие, Пифия повернулась ко мне. Сверкнула глазами.

— Ее люди — не наши люди. Они слабы, им никогда не стать с нами ровней. Так почему мы должны их защищать? Почему должны тратить на них еду своих детей? — Вдоволь наглядевшись на меня, она снова развернулась к толпе. — Сделка не совершена — барьер в ее голове не дает провести ритуал Памяти Предков. Так значит, пусть альграссцы работают на нас, если хотят, чтобы мы их защищали. Что же до нашей королевы… Каждый присутствующий знает, насколько «искренен» брак Шадриана и Лексы. Ложь за ложью… Как так вышло, что чужачка, иномирянка, едва появившись в нашем клане, уже успела осквернить самый святой для нас обычай? Шантажируя жизненно необходимой нам информацией, которую хранит Память Предков, она вынудила нашего истинного короля заключить брак!

Я стояла, оцепеневшая. Это бунт. Самый настоящий бунт, которого я боялась со времени смерти Шадриана. Мнимой, как оказалось, смерти.

На этом Пифия не успокоилась — ей еще было что сказать.

— Мы были честны с ней всегда, и даже разрешили назваться нашей королевой — ведь мы свято чтим наши законы. Но как так вышло, что один из ее людей оказался подосланным убийцей, воином тхана, а другой — демоницей, в которой течет кровь самой Бездны?

Она нашла верные рычаги и умело на них жала. Недовольство дагуэров росло, ненавидящих взглядов становилось все больше.

— Она спасла вас! Всех вас! — возмущенно вскрикнула я. Говорить «нас» уже не имело смысла.

— Она — демоница! Истинная дочь Бездны в человеческом обличье! — с ненавистью выплюнула Адина. Даже не верилось теперь, что когда-то она была на моей стороне, что когда-то поддерживала меня и всецело одобряла мою дружбу с Тили. Страх, как и Бездна, знает толк в метаморфозах.

Я недооценила, как сильно люди ненавидят Бездну, темную ее сторону, где даже магия, которая в моем мире синонимична «волшебству» и «чуду», искажена, изуродована — чего только стоят напавшие на нас твари и очаровательная привычка этого чертового мира сооружать уродливых монстров из плоти и костей погибших.