Чтение онлайн

— Почему?

— Ну, — произнес Ферье и неопределенно пожал плечами. — Думаю, она хочет сказать, что с его легкими он вполне сможет заменить меха. — И знаешь что, — он наклонился к ней и зашептал, — завтра же я отправлю тебя в монастырскую школу заниматься французским.

— Монастырь! — Она приняла чопорный вид. — Это будет замечательно… Монастырь! — Кэти тихонько рассмеялась.

Мари непонимающе смотрела на них.

Пэт перевел фразу на французский. Мари громко фыркнула, и тут же зажала рот рукой.

— Завтра в монастырь! — повторила она по-французски и заторопилась из комнаты, давясь от смеха.

Бен продолжал надрываться.

— Зачем ты ей сказал?

— Почему бы и нет? Французы — большие ценители шуток, — он не стал уточнять, каких именно.

— Правда?

— Ты говоришь тоном Бриджи, — хмыкнул Пэт.

— Неужели? — Кэти отвернулась и склонилась над кроваткой Бена. — Ну, тише, тише, успокойся, — поговаривала она, гладя сморщенное личико, залитое слезами. — Посмотри, — сказала она Пэту, — у него настоящие слезы.

— Самые что ни на есть натуральные. — Мужчина коснулся головы ребенка. — А волосы значительно темнее, чем у братьев, ты заметила?

— Да, но у детей цвет волос меняется с возрастом.

— Нет, этот потемнеет еще больше. — Он нежно провел рукой по курносом носу. Малыш постепенно прекратил плакать и успокоился. — Ну вот, долгожданный покой. Я победил, — довольно проговорил Пэт и, помолчав, произнес: — Могу поспорить, что через несколько лет волосы у него станут совсем темными, и очень возможно, что в них появится светлая прядь. Он из породы Молленов, вот что я тебе скажу. Знаешь, на кого он будет похож? Помнишь, в коттедже висела фотография старика Моллена. Посмотри на малыша — вылитый Томас. Те же черты лица, форма головы…

— Ерунда!

— Нет, не ерунда, моя дорогая. Совсем не ерунда. Уверяю тебя, перед тобой новый Томас, и он будет главным среди этого молленского племени. Мальчик уже сейчас среди них первый, посмотри, какой он настойчивый и бойкий. Им бы следовало родиться в Нортумберленде, все Моллены родом оттуда.

— Тсс, — предостерегающе шикнула на него Кэти, приложив палец к губам.

Пэт осекся и, выпрямившись, с опаской посмотрел на приоткрытую дверь. Они быстро переглянулись, услышав голос Барбары, разговорившейся в коридоре с Мари.

Пэт направился к двери, и в этот момент в комнату вошла Барбара. Взглянув ей в лицо, Ферье понял, что женщина услышала его слова, и мысленно отругал себя за беспечность.

— Я приехал пораньше, надеюсь, это не заставит вас торопиться… Вы такая красивая, Барбара, — оглядев ее с ног до головы, объявил Пэт.

Она не ответила, напряженно глядя ему в лицо. От этого взгляда Ферье стало не по себе. Он не мог подобрать слов, такое с ним случалось крайне редко. Пэт сказал ей, что она красива, но этот комплимент можно было отнести сейчас только к ее платью, но никак не к дышащему гневом лицу.

Ферье хорошо знал, на что способна Барбара, если выйдет из себя. Когда-то давно, еще в Нортумберленде, она в приступе ярости покалечила невинную девушку. Вот и сейчас сверливший его взгляд не оставлял у Пэта сомнений: ему бы не поздоровилось, дай она сейчас волю своему крутому нраву.

Первой мыслью было признать свою оплошность и извиниться, но потом Пэт рассудил, что это будет, как соль на рану, ведь, несомненно, Барбаре, было ненавистно слышать о своем родстве с Молленами. И этому не стоило удивляться. Любой на ее месте испытывал бы такие же чувства. Ее мать стала жертвой насилия. И если бы насильник был молод, возможно, его действиям можно было бы найти какое-то оправдание. Но отцом Барбары оказался почти семидесятилетний старик, в котором мать видела свой идеал. Барбара, возможно, считала, что в ней произошло кровосмешение. И угораздило же его вспомнить это ненавистное ей имя, да еще в такой день! От счастья он совершенно потерял голову и забыл о такте.

Так и не проронив ни слова, Барбара медленно отвела глаза от Ферье и удалилась в свою спальню.

Пэт вернулся в детскую и понуро подошел к Кэти.

— Я совершил непростительную ошибку. Зачем я о нем только вспомнил. Она так на меня рассердилась.

— Барбара слышала? — тихо ахнула Кэти. — Пэт, Пэт, и надо же такому случиться именно сегодня!

— Мне очень жаль.

Девушка видела, что Пэт сильно расстроен, и ободряюще улыбнулась ему.

— Не переживай так сильно, — шепнула она. — В конце концов, что ты такого сказал? Она ведь действительно из рода Молленов и в детях тоже течет эта кровь и, конечно, Беншемов. — Кэти, потянувшись, поцеловала его. — А теперь улыбнись. И постараемся уладить дело. Обещаю всех развлекать и веселить…

Пэт улыбнулся, надеясь на лучшее.

— Тогда мне не о чем беспокоиться, моя маленькая Кэти, — шепнул он, нежно коснувшись ее подбородка. — Если за дело берешься ты, успех обеспечен.

Но вопреки их надеждам, вечер не удался. Барбара жаловалась на головную боль. Голова разболелась у нее сразу, как только они вышли из дома, и боль не затихала весь вечер. Все ей очень сочувствовали.

В одиннадцать часов (гораздо раньше, чем ожидалось) Пэт уже прощался с Барбарой, но головная боль так мучила ее, что женщина не только не ответила ему, но даже не поблагодарила за роскошный ужин, к которому едва притронулась.

Кэти поцеловала Барбару и пожалела, что ей пришлось так мучиться. Та в ответ лишь слабо кивнула.

Дэн, стараясь сгладить неловкость, долго благодарил Кэти и Пэта.

— Увидимся завтра в десять, — сказал он на прощание, нежно поцеловал Кэти и, вслед за женой поднялся в свою квартиру. Зайдя домой, он проводил Мари. На несколько минут в воздухе повисла тишина. Наконец Дэн мрачно произнес: — Теперь давай поговорим. Что с тобой такое? Голова у тебя совсем не болела. Так в чем дело?

Барбара стояла посреди гостиной, напоминая своим видом натянутую до отказа струну. Губы ее беззвучно шевелились.

— Он, он назвал их… племя Моллена, — наконец сквозь зубы выдавила она.

— Как?

— Ты слышал, что я сказала, он назвал их молленским племенем.

— Но почему он так их назвал?

— Потому что… ему показалось, что Бенджамин похож на Томаса Моллена, — с отвращением произнесла она ненавистное имя.

Дэн пристально взглянул на жену, которую горячо любил и боготворил. Но на этот раз глаза его смотрели жестко. За все прожитые вместе годы, он ни разу не сердился на нее по-настоящему. Временами он был упрям и в этом проявлялись черты, унаследованные им от отца. Но умел быстро брать себя в руки и снова становился милым, нежным, все понимающим Дэном. Однако сейчас в его лице не было и намека на симпатию и сочувствие. А голос показался Барбаре совершенно чужим.

— Ты хочешь сказать, — жестко чеканил слова Дэн, — что испортила им вечер, потому что услышала от Пэта правду, — один из малышей похож на своего деда? Нравится тебе это или нет, но надо признать, что Томас Моллен их дедушка, и он также твой отец…Боже, Боже! Я думал, что в тебе все перегорело, пока ты оставалась в коттедже. Но я ошибся, ты по-прежнему носишь все в себе, и доказательство тому, сегодняшний вечер. Да, согласен, обстоятельства твоего рождения трагичны, но я не вижу смысла после стольких лет снова возвращаться к этой истории. С ней и так было связано достаточно переживаний. Не знаю, что не дает тебе покоя… — Дэн умолк, заметив как краска полностью сошла с ее и без того бледного лица.