Чтение онлайн

Дрейк сидел под раскидистым тополем, смотрел на плавно струившиеся воды реки и предавался размышлениям. В эту ночь он так и не смог сомкнуть глаз и спозаранку отправился прогуляться по окрестностям.

Теперь он лишен покоя в собственном доме. И поделом ему. Как ни странно, радушие зачастую приносит только неудобства. Фэй Батлер, сама того не ведая, разрушила устоявшийся уклад жизни на ранчо Джеггд Р. Его люди отлынивают от работы и пользуются любым предлогом, чтобы потолкаться у кухни и поточить лясы все с той же миссис Батлер. Идиоты!

Размышления Дрейка прервал треск сухих веток под чьими-то ногами. Через минуту из густого кустарника неподалеку вылез Алекс Батлер. В руке он нес ведро, а на его правом глазу красовалась черная повязка. Мальчик подошел к воде и, споткнувшись о камень, едва не упал в реку, но чудом удержался, балансируя, над обрывом.

Не раздумывая, Дрейк вскочил, бросился к мальчику и схватил его за руку. Алекс поднял испуганный взгляд на своего спасителя, но, увидев, кто перед ним, радостью заулыбался. Он деловито сдвинул повязку на лоб и заявил:

— Вы были совершенно правы, мистер Ратледж, жить с повязкой на глазу очень неудобно. Вчера я стукнулся лбом о дверь. Видите эту шишку?

— Приличная шишка, — пробурчал Дрейк.

— Сначала у меня даже кружилась голова. С вами, наверное, тоже так было?

Дрейк повернулся и пошел обратно к дереву, а мальчик засеменил сзади, продолжая донимать его разговором.

— Теперь-то вы уже, наверное, привыкли и не натыкаетесь на двери?

— Нет.

— Спасибо за то, что не дали мне свалиться в реку. Я еще не умею плавать.

Дрейк нахмурился и оглянулся на мальчика.

— Твоя мать знает, что ты здесь?

Алекс виновато потупил взор.

— Ты ведь мог утонуть!

Дрейк вздрогнул, представив себе, как Фэй Батлер оплакивает своего сына, и у него защемило сердце. Он не знал ее достаточно хорошо, но был уверен, что Фэй Батлер беззаветно любит своих детей и сойдет с ума от горя, если с одним из них что-нибудь случится. Дрейк остановился, повернулся к Алексу и взял его двумя пальцами за подбородок.

— Никогда не ходи к реке без взрослых. Ты меня понял?

— Да, сэр, — ответил мальчик и досадливо поморщился.

— Заруби себе это на носу!

Алекс пнул ногой камешек и проследил взглядом, как тот поскакал к воде.

— А вы не скажете маме?

Дрейк застонал и сел на траву, привалившись спиной к стволу дерева.

— Пожалуйста, не говорите ей. Я не хочу, чтобы мама из-за меня расстраивалась. Она так счастлива с тех пор, как мы здесь поселились;

— Неужели? А где же твой папа? — вопрос сорвался с языка Дрейка помимо его воли.

— Я его давно не видел. Я даже не помню его лица. Мама сказала, что он ушел и больше никогда не вернется, — Алекс присел рядом с Дрейком. — Ну и пусть! — в голосе мальчика зазвучали воинственные нотки. — Мы можем позаботиться о себе сами. Обойдемся без него! — он на мгновение замолчал и добавил тихо: — Но мама тогда очень плакала.

Дрейк вдруг почувствовал страстное желание намять отсутствующему мистеру Батлеру бока.

— Эй, что я вам скажу, сэр! Я научился сам седлать лошадь! Меня научила этому Герти, то есть мисс Дункан. Я хочу стать, как она, рэнглером, — мальчик махнул рукой в сторону кораля. — Хотите посмотреть? — Он вскочил на ноги и протянул Дрейку руку. — Вставайте и пошли.

Ратледж недоуменно воззрился на маленькую ладошку, не зная, как поступить, затем поднял взгляд и увидел полные радости и надежды глаза Алекса. Меньше всего ему хотелось нагружать себя проблемами семейства Батлеров, меньше всего ему хотелось сейчас, в жаркий июльский день, смотреть, как этот мальчишка седлает лошадь. Дрейк мечтал остаться здесь, в прохладной тени тополя, и в одиночестве наблюдать за плавным течением вод.

Тем не менее, неожиданно для себя самого, Дрейк взял протянутую ему руку и позволил увести себя к коралю, где ему предоставлялась счастливая возможность любоваться тем, как Алекс Батлер седлает лошадей.

— Мы хотим еще! — настаивал Джонни Колтрейн. — Почитайте нам что-нибудь еще, миссис Батлер!

— Никогда не слышал ничего более приятного, чем ваш голосок, миссис Батлер, — добавил Уилл Кидд.

Фэй сидела на скамейке у заднего крыльца с только что заштопанной сорочкой Алекса на коленях. Она переводила взгляд с одного лица на другое и чувствовала, что не может отказать своим новым друзьям в такой милости.

Фэй знала, что им все равно, какую пьесу или сцену она прочитает. Ковбоев с ранчо Джеггд Р. легко ублажить, будь то еда или художественное чтение. Никогда за все годы работы в театре у Фэй не было такой благодарной и благожелательной аудитории. Глубоко вздохнув, она начала читать монолог Джульетты.

«Любовь и ночь живут чутьем слепого. Прабабка в черном, чопорная ночь, Приди и научи меня забаве, В которой проигравший в барыше, А ставка — непорочность двух созданий. Скрой, как горит стыдом и страхом кровь, Покамест вдруг она не осмелеет И не поймет, как чисто все в любви».

Фэй закрыла глаза; щеки ее горели. Почему непроизвольно она выбрала именно этот отрывок, почему именно он пришел ей на ум? Почему именно тот монолог, в котором Джульетта жаждет воссоединения с возлюбленным для первой брачной ночи? Прочитанные строки вызвали к жизни сладкие образы. Сумрачный великан с черной повязкой на глазу обнимает, целует, ласкает ее…

Впрочем, дело не в Джульетте. Последние несколько ночей, оставшись одна в своей спальне, Фэй воображала Дрейка Ратледжа, лежащего в ее постели и ласкающего самые сокровенные уголки ее истосковавшегося по мужской ласке тела.

Тихим голосом она продолжила чтение монолога.

«Приди же, ночь! Приди, приди, Ромео, Мой день, мой снег, светящийся во тьме, Как иней на вороньем оперенье! Приди, святая, любящая ночь! Приди и приведи ко мне Ромео! Дай мне его. Когда же он умрет, Изрежь его на маленькие звезды, И все так влюбятся в ночную твердь, Что бросят без вниманья день и солнце».

Не следовало читать этот монолог, перевоплощаться в Джульетту, жить ее чувствами. Непростительная ошибка!

«Я дом любви купила, но в права Не введена, и я сама другому Запродана, но в руки не сдана. И день тосклив, как накануне празднеств, Когда обновка сшита, а надеть Не велено еще…»