Время счастья
Шрифт:
Она вдруг почувствовала хрупкую ненадёжность своего времени, которое могло рассыпаться в любую минуту. Понимала, что за те дни и ночи, которые провела в своем убежище, в ней появилось что-то совсем новое и очень тревожное. И отчаянно пыталась понять, что же это такое.
Сначала была обида на весь мир, на всех людей за то, что они по божьей воле разбиты на два пола – мужчин и женщин. Может быть, было бы гораздо лучше, если б они размножались отводками и черенками, как цветы или деревья. Тогда, наверное, не было бы этих животно-жестоких отношений между людьми, в результате которых она пострадала и оказалась на краю гибели.
Все эти дни Девочка словно жалась сама к себе. Не к кому больше было. Куталась в своё одиночество, как куталась бы в мамино тепло, если бы рядом была мама… К ней в камин приходили кошки, запрыгивали на полку и спали, согревая своим теплом.
Затем обида стала цепляться за врождённое чувство справедливости, и, наконец, превратилась в злость. Злость поднималась в её новом взрослом теле оттуда-то снизу, растекаясь жидкой чёрной смолой по кровеносной системе, отзываясь во рту какой-то горечью. И злость эта обратилась на конкретных людей. А людей этих Девочка хорошо запомнила… Всех.
Надо было что-то делать, как-то выбираться из своего убежища и одновременно ловушки. Она наверняка не сможет прожить здесь долго. Ночи сменяли дни, а время вокруг словно остановилось и загустело. А у неё всё никак не получалось придумать что-то толковое. И она уже начинала злиться на саму себя. Помощи ждать было неоткуда. Помогал только сам дом тем, что прятал её…
…Снег валил тяжёлыми мокрыми хлопьями. В обморочно-жёлтом свете фонарей стремительно летящие хлопья сливались в сплошные линии. Казалось, множество тонких тросов было натянуто между низким, грязным небом и крохотным пятачком заднего двора. Она уже знала, где в этой части дома находится окошко, в которое можно немножко заглянуть, чтобы увидеть кусочек заоконного пространства.
А где-то в Москве уже настал вечер, некоторыми своими самыми тёмными и холодными местами напоминавший космос или вечность. Наверное, «вечер» и «вечность», всё-таки, глубоко родственные слова. Обыкновенные люди тащили себя домой с работы, устало протаскивая через продовольственные магазины и отягощаясь пакетами, в которых лежали так себе продукты. Дома им радовались плохие и хорошие дети, встречали плохие и хорошие жёны, и всякие другие родственники. Включались телевизоры, и все вместе, поужинав, смотрели древние фильмы или замыленные новые сериалы. Хорошие мамы укладывали детей спать, а неплохие жёны на секс не напрашивались, но и не отказывались…
Всё это Девочка ещё не могла знать. Откуда? Она не могла представить себе жизнь большого города, в котором никогда не была. Но она уже знала, как жестоки и несправедливы могут быть люди, и не понимала, кому можно задать свой главный вопрос: – Почему?.. За что?..
Она смотрела на небо в маленьком окошке, небо было как небо, только в нём чего-то не хватало. Может быть ей хотелось увидеть своего Бога, то есть, Аллаха, который наверняка отсиживался где-то на юге, и был очень занят. Его тоже хотелось спросить: За что?!
В один из этих мучительных дней, наполненных безысходностью, Девочке снова приснился сон, в котором её, как девочку Элли из «Волшебника Изумрудного города» каким-то вихрем, снежным бураном, занесло в эти северные края. Да, конечно, она знала и эту сказку. Её тоже читали они с мамой в детстве, которое она так и не смогла доиграть.
Но, в этом своём тревожном сне ей почему-то очень захотелось спросить у Волшебника:
– А что такое счастье?
Тогда волшебник задумался, внимательно посмотрел на неё, и произнёс только одно слово:
– Снегопад.
– Как это?
– Протяни ладонь…
– Зачем?
– Я покажу тебе.
– Что это?
– Снежинка.
– Такая маленькая… ну вот… растаяла…
– Возьми еще.
– Не хочу! Зачем? Она снова растает…
– Смотри!!!
– Какая красивая… и снова нет… но при чем здесь счастье?!
И тогда волшебник объяснил:
– Потому что счастье подобно снегу… Оно легкой невесомой снежинкой спускается с небес… И если ты его ждешь, если захочешь впустить в себя – оно растворится в тебе… И напоит сполна… Порой кажется, что этого бесконечно мало… Но, когда снегопад, когда щедрость небес необъятна, ты можешь найти свое счастье – достаточно протянуть ладони и впустить его в свое сердце… Когда ты сама полна надежд и твердо веришь, поймать снежинку не так сложно…
– Но когда?.. Когда он идет? Этот снегопад?
– Всю жизнь…
Во всех тюркских языках снежинка обозначается русским словом «снежинка», в том числе и на родном для девочки киргизском, а вот снежная буря, сильный снегопад, вьюга – совсем другим словом «бороон». По-русски это «буран».
Теперь Девочка часто просыпалась, и это были уже не сны, а какое-то полузабытьё, в которое она проваливалась, не понимая, где она, и что она теперь такое… Вот, злые люди говорят, что нет души! Не существует! А тогда что же у меня болит сейчас? – Не зуб, не голова, не рука, не грудь, – нет, всё-таки, грудь!.. В груди, там, где дышишь, – всё время что-то ноет… Нестерпимо!
Кто она, что она? Теперь она, наверное, уже женщина! Женщина без мужа, даже без мужчины… Для чего она? Для кого она?..
Зачем ей теперь любимые вещи: музыка, природа, стихи. Она в прошлой жизни любила простые и пустые места, которые обычно никому не интересны. Но это были её места. Только её!
Она женщина, но даже не знает, любит ли она целоваться. Теперь она даже не знает, сможет ли когда-нибудь обнять мужчину, которому может посвятить свою жизнь… Какую жизнь? Ведь её жизнь висит на волоске… Теперь она точно знала: умирать неинтересно, совсем неинтересно, умирать будет… грустно.
Проснувшись следующей ночью и ловко выбравшись из камина, девочка замерла от испуга. Её глаза давно привыкли к темноте и позволяли хорошо ориентироваться. Поэтому она оторопела, когда увидела, что прямо перед камином на красивом подносе стоял глиняный горшок с пловом, целый литр апельсинового сока в бумажном пакете, рядом лежал хлеб, похожий на лепёшку, и ложка с вилкой – тоже лежали рядом на салфетке…
– Всё! Её нашли! Вот и кончились мои сказки!..
Девочка осмотрелась и прислушалась: Никаких чудес. Только одно: Я все еще жива…