Время счастья
Шрифт:
Через несколько ударов сердца она поняла, что рядом никого нет. И тут же увидела, что под ложкой с вилкой лежит не салфетка, а записка. Дрожащей рукой взяла её, и смогла прочитать написанное по-русски послание, адресованное к ней:
НЕ БОЙСЯ. ПОМОГУ. НИКУДА НЕ ВЫХОДИ. НОЧЬЮ ПО ДОМУ ПУСТЯТ СОБАК. ХОЗЯИН СНОВА ТЕБЯ ИЩЕТ.
– Случайность состоялась. Где-то она всё-таки, наверное, наследила, – подумала Девочка. Было понятно, что это написала женщина, работавшая на кухне в этом доме. Она пыталась её предупредить. Видимо, она своим, привычным к мелочам, женским глазом заметила исчезновение некоторого количества еды в холодильнике, и перемещение некоторых предметов на столах в кухне. Женщина не стала поднимать шума, а проследила за девочкой. Сразу поняла, что это именно её уже почти две недели ищут хозяин и охранники.
– Но, почему она решила мне помочь?.. Неужели?.. Неужели в этом страшном мире у неё могут быть не только враги?..
Голова Девочки была ясной, и в ней одновременно могло поместиться много всяких «почему». Но на одно такое «почему» она по-детски легко нашла ответ: Её южный Бог послал ей ангела-хранителя. И, хотя она не была набожной и раньше со своим «коммунистическим» дедом почти не соблюдала мусульманские обычаи, почему-то сразу в это поверила… Её уже недетское сознание по-детски хотело уцепиться за какую-нибудь новую сказку.
Пока все эти и другие мысли суетились в голове Девочки, в её животе уже жалобно погибал кусочек вкусного хлеба с пловом.
14
Тетя Вера была бездетной, сдержанно злобной, напряжённо терпеливой женщиной. Она оказалась двоюродной тёткой генерала Николая Михайловича и работала у него на кухне. Готовила и мыла посуду. Она же занималась уборкой в этой части дома и сдавала бельё в стирку. Это её Николай Михайлович обозвал «дурой на кухне» в разговоре с Айболитом, видимо, потому что та не боялась и не лебезила перед ним. Была лет на десять старше него и старалась не вмешиваться в общем -то, в чужую для неё жизнь. Тем более, что с собственной жизнью она так и не разобралась, и не понимала, зачем прожила такую неоправданно долгую и, одновременно, неправдоподобно короткую жизнь.
Тетя Вера, как и многие, получала пенсию, на которую можно было, как тогда говорили, только умереть. Поэтому, когда генерал собрался затеять свою эксклюзивную VIP баню, решил попросить свою родственницу несколько раз в месяц приезжать к нему в загородный дом и «помогать по хозяйству». Многим было известно, что её муж продвигал Михалыча по службе, когда был его начальником. А любитель домашней кухни Николай Михайлович навсегда запомнил, какими вкусными получались многие блюда на кухне у Веры Павловны дома. Совсем не то, что у его жены Наташи. Поэтому Вера Павловна сочла за благо заработать к своей пенсии приличную добавку.
Мужа Вера Павловна давно похоронила, детей не нажила… С бывшими подругами Вера Павловна перессорилась. Ну, так получилось… К гипертонии и начинающемуся диабету привыкла. Считала за благо, что хотя бы Паркинсон с Альцгеймером за ней пока не гоняются. – Ну их! Погонятся – не убежишь!.. И вот теперь запас её жизненных сил заканчивался, и она чувствовала это. Поэтому мысли о смерти часто жалили её, как осенние мухи, и тревожно угнетали своей навязчивой актуальностью.
Она не знала, что ей делать: еще, ведь, никогда она не умирала по-настоящему. Смерть – это же навсегда! Хотелось даже придумать какую-нибудь красивую философию, доказывающую, что смерть – это, может быть, даже хорошо… А еще – ведь она не очень верила в Бога и, поэтому, не очень на него надеялась…
– Мало человеку себя, никак нельзя ему без обмана впереди. Маловато в жизни радости. Бог создал незаконченные жизни, как незаконченные произведения искусства. Но почему так глупо приходится их заканчивать? – рассуждала состарившаяся женщина. – И наши тела пожизненно хранят души, когда-то подорвавшиеся на минах человеческого зла…
– Вот, и Михалыч говорит, что жизнь – как рубашка маленького ребёнка – короткая и обгаженная… Да, может оно и так. Но, получается, что гадим-то мы в неё сами!.. Ох, Михалыч, Михалыч!.. Таким грубияном стал! А ведь, когда-то мог прямо с порога наговорить кучу тонизирующих комплиментов и подарить красивые цветы на день рождения… Не забывал.
А ещё тётя Вера, как и многие старики, часто думала о деньгах. Вернее, не о деньгах, а о соразмерности денежных знаков тому, что на них можно купить. Вот, например, 1000 московских рублей – это совсем не тысяча российских. Они как-то быстрее тратятся, быстрее теряются и исчезают. В России есть много мест, где на 1000 рублей простому человеку можно было прожить несколько дней. Но только не в Москве. И, вообще, зачем нужны такие деньги, на которые так трудно жить!..
Иногда она могла позволить себе лишь несколько холодных проливных плачей в месяц. Но тревожное настроение почти не покидало её. Красная жидкость, извилисто блуждающая по её кровеносной системе, уже давно не согревала.
А в её женской жизни всё-таки было, о чём вспомнить. В молодости не была особо красивой, но что-то во внешности неизменно привлекало мужчин. Бывали короткие романы, была и любовь… Но жизнь сыграла с ней самую ужасную шутку: свою жизнь она связала с одним, а душу с другим. Обоих уже не было.
Это было горе такое, горе, горше которого и выговорить нельзя. В результате, незадолго до смерти мужа она себя чувствовала словно уже не родной, а какой-то дальней двоюродной женой, которая вопреки всему поддерживала на плаву домашнее хозяйство. – Ну, зачем?.. Кому это нужно?.. – спрашивала она себя. – Значит, зачем-то нужно! – сама отвечала.
Эта оговорка всегда казалась ей смешной, как сдача с теперешнего рубля. Поэтому и выпивать стала. Втихую. Так, по маленькой… – Когда не хочешь никого обидеть, то лучше никого и не видеть…
Но потом всегда говорила: – Да, что это? Я же снова вру себе…
Организовать свою, всё ещё продолжающуюся, жизнь вокруг какого-нибудь нового мужчины не получалось. Ну, не получалось и всё! То ли мужчины уже были не те, то ли…
Поэтому она почти с радостью приняла предложение Николая Михайловича поработать у него на загородной кухне.
Работа оказалась несложная. Она приезжала, готовила на нескольких человек из заранее заказанных продуктов обычно то, что она хорошо умела готовить. Иногда приходилось оставаться допоздна чтобы успеть помыть посуду и прибраться. Несколько раз даже пришлось заночевать прямо там, в комнатке при кухне… Да, ничего, её же дома всё равно никто не ждёт, кроме кошки.
В ту ночь ей тоже пришлось остаться в доме. От охранников, которые появились утром, она «по секрету» узнала причины переполоха, который устроил Михалыч ночью. Искали и не могли найти какую-то девчонку, которая приехала вечером со своим дедушкой в гости к генералу, где они остались переночевать, и почему-то потерялась то ли в доме, то ли уехала куда-то сама, без деда. Вот, ведь, молодёжь!..
Как всегда, водитель Михалыча отвёз Веру Павловну домой, а через несколько дней её снова вызвали. Когда приехали, она поняла, что Михалыч не в духе… С Айболитом они тоже были давно знакомы. Заметно было, что он тоже чем-то озабочен. Но, по своей привычке, тётя Вера постаралась не докучать никому и, поздоровавшись, быстро прошла на «свою территорию» в доме, при этом не преминув заметить, что мужчины пили коньяк. А она знала, какая закуска шла у Михалыча под этот напиток. На скорую руку нарезала лимоны, набила тарталетки своей «фирменной» приправой из протертого на тёрке шоколада с сыром и овощами, достала виноград из холодильника и отдала всё это прибежавшему за закуской охраннику. Затем подошла к единственному окну в этой части дома и стала ждать. Ждать, что потребуют новую порцию закусок, или отпустят домой.