Чтение онлайн

– Правду, но…

– Не всю. А она, вся-то, нужна? Пойми, в хрониках сейчас можно писать все, что придет в голову. Или же не писать ничего.

Как обухом по голове. А как же главный закон хронистов – никогда не лгать?

Орм как ни в чем ни бывало перелистывал страницы летописи.

– Твой учитель был слишком молод, чтобы осознать, принять и сказать тебе главное: правда бывает разная. Ради иной, чтобы до людей ее донести, и изо льда поднимешься, а другая в петлю загонит. И многих. А бывает еще такая, что просто никому не нужна. Ничего не изменит, а без нее спокойнее, лучше. Только от совести хрониста зависит, что попадет в летопись, – Орм покачал в ладонях том хроники. Снова серый переплет, ставший для меня почти наваждением. – Это всего лишь испачканные чернилами странички, хотя цена им жизни, судьбы. Думаешь, самое тяжелое для хрониста всегда и обо всем говорить правду? Нет, дружочек. Страшнее всего молчать. У каждого хорошего хрониста есть нечто, что он не расскажет даже Драконам. Будет знать, помнить, мучится, чувствуя себя клятвопреступником, сходить с ума, но молчать. Понимаешь?

Правда не должна творить зло. Но она не может исчезнуть. Только скрыться, подождать до поры, пока ни придет ее время.

– Уже сам догадался? – усмехнулся Орм. – Говорят, что лишнее знание губительно. Это не так. Причиной бед зачастую служит слишком длинный язык. Не спрашивай, а думай сам. И, додумавшись, помалкивай. А девочка выберет себе покровителя. Не думаю, что Хустри, Леге, Берне или даже Виден передадут ей для мира что-то плохое. Так-то лучше, чем делать в хронике очередную запись, а потом тащить ее в храм, чтобы никто не увидел. Нужны вы Доду, как собаке пятый хвост…

А кто нужен?

Ребенка, про которого по какой-либо причине говорят, что он принадлежит тиллам, до десяти лет защищает благой Берне, потом проклятого, ради безопасности мира, забирают служители Дода. Но Драконам нет дела до людей, значит, и Берне ни о ком не заботится. Тогда, может быть, и тиллы существуют только в людских проклятиях?

Может быть. Но есть еще многое и многое, от чего нужно защищать мир и людей. И для этого дела нужны умелые тренированные бойцы. Которых начинают учить еще в детстве.

Заложив хронику пальцем, Орм пристально смотрел на меня.

– Ты умеешь молчать. А что до всего остального… Слишком долго прожил ты в миру, чтобы стать достойным воином ордена. Тело можно начать тренировать и в зрелом возрасте. Другое дело образ мыслей, привычки, привязанности, любовь. Все это мешает.

Так может быть взрослых вовсе не принимают в обитель?

– Скажите, почтенный, нет ли среди вас Торгрима Тильда, бывшего хрониста города Гехта?

Жрец отрицательно покачал головой.

– Мы не спрашиваем у пришедших в храм их настоящие имена. У нас нет прошлого. Хочешь еще что-нибудь узнать? У меня никогда не было своих детей, но я знаю: если уж проговорился при ребенке, или его просто заинтересовало что-либо, лучше ответить ему, объяснить, а то ведь все равно начнет вызнавать и ляпнет нечто несусветное в совсем неподходящей обстановке или не при тех людях. Так что спрашивай.

Прощу старому человеку «ребенка».

– Вы же сами сказали, что лучше думать самому и молчать.

– Верно мыслишь! – жрец, довольный, как дед, чей малолетний внук четко сосчитал до десяти, погладил корешок хроники. – Дальше сам разберешься. И вот что я тебе скажу, – положив книгу, Орм перегнулся через стол, – с моего времени в мире и в Гехте мало что изменилось.

Я во все глаза смотрел на старика, догадываясь и не веря.

– Вы Орм Бъольт?

– Хм, – улыбнулся жрец. – Сам как думаешь, может человек, даже говоривший с Драконами, прожить больше ста лет, сохраняя ясный ум и бодрость тела?

Может, этот все может. Покровитель мелких нахальных зверьков, ворчливый старикан, искусный воин. Только что невероятный дед сидел напротив меня за столом, и вот уже дымком перетек к двери. Еще шаг, и растворится. Сгинет. Но тут он обернулся. И словно на миг откинул капюшон, показав лицо.

– Щенки… Человеческие и драконьи. Отважные, любопытные, не верящие в худо, не признающие собственную смерть. Свершающие невозможное просто потому, что не знаете, что это нельзя сделать. Искренне верящие в дружбу и любовь, не умеющие предавать. Способные перевернуть мир или спасти его. Жаль, что ваше время так быстро проходит.

Глава 19

Девять Драконов согревают этот мир своим дыханием, не позволяя ему замерзнуть. Восемь из них передают друг другу солнце и луну, а девятый, Магт, Величайший, повелитель времени, следит за этим из центра круга. Когда Магту надоест крутиться вокруг собственного хвоста, он плюнет на все, и этому миру придет конец. Так рассказывал мне в Къольхейме братец Свен. В «Завещании Драконов» все расписано гораздо красивее и возвышеннее, но смысл тот же.

Пока что Прозрачного все устраивает.

Минуло три недели. Город жил прежней жизнью. Искры костров на празднике Сольворст прожгли не больше штанов и юбок, чем в прошлом году. Трещины на корках перепеченных караваев если и складывались в рожи тиллов, то были те не страшней, чем прежде. Люди, поняв, что ни конца света, ни повышения налогов не предвидится, вернулись к обычным делам и занятиям.

Адептов секты Ждущих успешно вычисляли и отлавливали в Гехте и других городах. Всех удалось взять живьем. Некоторые – не фанатики, простые замороченные люди – являлись в Палату Истины сами, не дожидаясь, пока на порог явятся стражники в сопровождении жреца в алой мантии.

Все говорили примерно одно и то же. Не убивал я, хесса главный прознатчик! Домом своим клянусь, не убивал! На собрания только… Любопытства ради… Не знал… Не понял… Думал, в книжке плохого не напишут…

Гида исчезла. Может быть, ее схватили служители Дода, а может, ей удалось скрыться. Не знаю. Храм Багряного никогда не посвящает мирян в свои дела.

В одно прекрасное утро Хельгу, Оле Свана и меня вызвали в королевскую резиденцию. Сестру и капитана собирались чествовать как изобличителей и победителей изуверской секты, ну и я оказался к тому причастен. Не к секте, а к борьбе с ней.

Ни дворец, ни прием не впечатлили. Тронный зал поражал бы роскошью, но слишком уж часто лезла в голову мысль о мокрых тряпках, пыли, которую торопливо и халтурно смахнули, и о забытой по углам паутине.

Придворные напоминали рыночную толпу – та же пестрота и галдеж.

Что еще? Вежливая улыбка Хельги, ее предупреждающий взгляд – смотреть все-таки надо на короля, а не на сестру.

Его Величество бубнит, как кожекрыл на рассвете. Преданные нам вурды… Опора престола… Истинное сокровище Фимбульветер… Верность и отвага должны быть вознаграждены…