Чтение онлайн

Опознать станет легко. Обезвредить — сложнее.

…Когда Вилремон отчитал (точнее отрычал) Большой речитатив, и появились легионеры основного отряда, Эрме в сопровождении Крамера и Ройтера все же рискнула зайти в дом. И тут же пожалела о своем решении.

Она никогда не любила вида крови. А с того осеннего дня восемь лет назад и вовсе с трудом выносила вид ран и трупов и перестала ездить на публичные лекции Верратиса, где он обучал анатомии, делая вскрытия.

Ее уделом остались травы, смеси и аптекарские весы и ступки. Третья, низшая, ступень лекарского искусства. Большего она и не желала.

А в доме было слишком много крови. И когда, пройдя по разгромленному вдрызг, с разбитой и поваленной мебелью первом этажу мимо хозяйского тела, которое Крамер наскоро прикрыл покрывалом, она дошла до кухни и едва не наступила на отрубленные пальцы, то ей стало как-то душновато, А чуть позже — при виде искромсанного трупа — поплохело по-настоящему.

Впрочем, не ей одной. Мэтр Фабио Лысый, увидев, то, что осталось от пошедшего, позеленел, зажал рот ладонями и бросился прочь из дома. После этого крестьяне к Вилремону не приближались вообще. Легионеры, особенно побывавшие в доме, смотрели на бродягу со смесью уважения и опаски, как на человека, от которого можно ждать чего угодно.

— У мясника, что ли, учился, — пробормотал Ройтер.

— Да уж, не у этого вашего Руджери, — осклабился Вилремон. — Это, братец, не из арбалета стрелять. Не каждый сдюжит.

Что ты знаешь о Руджери, оборванец, с внезапной злостью подумала Эрме.

Внезапно вспомнилось: маэстро стоит у отворенной двери, а позади него из кабинета по светлым плитам пола через всю приемную цепочкой тянутся кровавые следы. Эрме коротко вскрикивает, но маэстро быстро подносит пальцы к ее губам.

«Мальчик не проснулся, монерленги. Я проверил. Не разбудите…»

Эрме стряхнула непрошеные воспоминания. Внезапно захотелось, чтобы маэстро был здесь. Он бы, конечно, раздраженно кривил тонкие губы, смотрел исподлобья, язвил и действовал всем на нервы, но обязательно бы нашел выход.

Никого здесь нет, кроме тебя, со злостью подумала она. Тебя, лекаря-недоучки, получившей знак лишь потому, что травники — единственные в Школе не сдают практическое анатомирование. Воспользовалась лазейкой и радуешься…

Сколько можно прятаться за кого-то?

Они дошли до крайнего дома. Дальше был огород — Эрме видела гряды с тощей морковной ботвой, репой и плетьми бобов. В стороне, ближе к ограде виднелось дощатое длинное строение.

— Там смотрели? — спросила она Ройтера. — Что это вообще?

— А как же, — доложил тот. — Свинарник. Ребята пошарили.

Он замялся.

— Монерленги, можно я отлучусь на чуть-чуть. Очень надо. Прямо очень.

— Иди, — кивнула Эрме. Жизненная вещь, как говаривал дядя Сандро.

— Ты, — Стефан ткнул пальцем в Вилремона. — Смотри мне здесь… без дури.

— Иди уже, — хохотнул тот. — А то не удержишь…

Эрме сделала вид, что не слышит. Ройтер метнулся за угол.

Со стороны свинарника вроде бы слышались голоса. Неужели крестьяне сбежали из оцепления и прячутся в свином загоне?

— Пойдем посмотрим, — сказала она Вилремону. — Разгоним дезертиров.

— Зачем? — поморщился он. — Разве что порося какого зашибить ненароком. Поросенок да на вертеле — милое дело…

— Плети не пробовал? — спросила Эрме. — Мародерить в одиночку будешь.

— Вам легко говорить. Сытый голодного не разумеет…

Невыносимый тип, подумала Эрме. Но пока нужный.

Перед свинарником стояла лужа полужидкого навоза.

— Обождите, — сказал Вилремон. — Плащ я вам под ноги кидать не стану, за неимением. Да и был бы, не стал бы. А вот доску, завсегда легко…

Он отодрал от забора доску и перебросил через грязь. Прошел первым и, дернув дверь, распахнул перед Эрме, словно учтивый кавалер.

— Как говорится, добро пожаловать…

Я его сейчас прибью, решила Эрме. Она шагнула вперед и прищурилась, глядя в полумрак.

И вздрогнула, наткнувшись на чей-то пристальный взгляд.

— Лотаро? Ты что здесь делаешь?

Парень заморгал и чуть отодвинулся. Эрме поморщилась: внутри стоял спертый тяжелый запах скученных животных, вынужденных пребывать в собственных фекалиях. Жара усиливала смрад.

Но все равно лучше, чем в том доме…

— Так не выпускали же сегодня скотину наружу. Они не поеные. Так я пришел…попоить…

И то правда. По летней поре свиньи сами себе господа: бродят, где желают, жрут, что найдут, пьют из любой лужи. А тут заперли на длинный знойный день.

— С кем ты разговаривал? — Эрме огляделась. Длинный проход, загоны по обеим его сторонам, кучи соломы у дальней стены. Над головой настил сеновала.

— Я… так… с ними…

— Со свиньями, что ли? — Вилремон, обогнув Эрме, прошел в свинарник, бестрепетно ступая босыми ногами по грязной соломе. — Ну-ка, каковы здесь животинки?! Сосунки есть?

Он ринулся к загону, демонстративно покачивая топором.

Лотаро с тревогой следил за оборванцем.

— Вы куда это? — спросил он. — Вы… стойте… не надо туда… Они хозяйские… мне по шее дадут, коли убыток будет.

— Да не боись ты, — Вилремон перегнулся через загородку, откуда доносилось солидное похрюкивание свиноматки. — О, вот эти красавчики… Прямо созданы для вертела.

Он нагнулся так, что рваная рубашка задралась, наполовину обнажив спину. Эрме невольно отметила, что полотно-то пусть и вдрызг грязное, но низ подрублен очень умело и вообще оно, кажется, льняное. Бывали у дейза лучшие времена. А вот спина жутко грязная. И с черно-багровыми синяками, полученными не так давно.

— Успокойся, — сказала Эрме. — Не тронет он твою скотину. Возвращайся назад, в оцепление.

— Да, да, — пробормотал парень, однако все топтался на месте, завороженно пялясь на топор с подсохшими потеками крови.

А был ли он вообще в оцеплении? Эрме поняла, что Лотаро не попадался ей на глаза с той поры, как забаррикадировал заднюю дверь дома. Смельчак внезапно струсил?

Вилремон потянулся к поросенку и вдруг резко выпрямился, шлепнув ладонью по голой спине.

— Ай, зараза! — рыкнул он. — Колется!

Он с удивлением продемонстрировал Эрме ежик репейника.

— Не лазил вроде по репьям…

Он осекся и поднял глаза к потолку.

Сквозь щели сыпалась сенная труха.

Вилремон спрыгнул с загородки и перехватил топор со стремительностью молнии.

— Кто на сеновале, парень?

— Н-никто, — пробормотал Лотаро. Глаза его забегали.

— Не ври!

Сенная труха продолжала сыпаться, обозначая путь. Тот, кто прятался, решил спуститься. Вилремон развернулся вполоборота, переводя взгляд с лестницы на Лотаро и Эрме.