Чтение онлайн

— Парни, не надо в тот дом! — взмолился он. — Нет там ничего! Пойдемте к реке, а? Шмыгари же проснулись…

Металл царапал металл. Затем раздался лязг упавшей наземь цепи.

— Привяжи его, — велел Ланцо, возвращаясь. Ломик он держал в руке, словно оружие. — Чтоб под ногами не путался.

— Куда? — непонимающе спросил Угорь.

— Да вон к воротам.

Дубовые створы, годами стоявшие запертыми, впитавшие в себя не один гнилой дождь, тяжело подались, но все же приоткрылись. Угорь, толкая пленника в спину, подвел его к воротам и ударом по ногам поставил на колени спиной к доскам. Связанные руки Йеспера были подняты над головой и крепко-накрепко привязаны веревкой к тяжеленному железному кольцу, вбитому с внутренней стороны створы.

— Коли твои шмыгари явятся, — насмешливо сказал Ланцо. — Так ты громче ори.

Он поднял фонарь повыше и первым пошел через двор к дверям. Угорь, на прощание пнув Йеспера ногой, нерешительно помедлил — темный пустой двор как видно наводил на него тоску, но все же последовал за компаньоном.

Ломик с треском расправился с дверью. Бандиты скрылись внутри.

Оставшись в одиночестве, Йеспер первым делом начал дергаться, пытаясь освободиться от привязи, но Угорь постарался на совесть, а воротное кольцо, пусть и заржавело, но было вбито так крепко, что могло рассыпаться только вместе с воротами. Йеспер попытался перетереть веревку, но не получилось: узел был стянут настолько туго, что не двигался с места. Вспотев и утомившись за этой напрасной работой, он на время сдался и встав на колени, повис, постаравшись по возможности расслабить мышцы рук.

Двор был уже темен. Сумерки скрадывали очертания построек. Сквозь закрытые ставни не просачивался свет фонарика, и не было никакого намека, что внутри люди. Йеспер напрягал слух, но так и не уловил даже шагов. Угорь и Ланцо словно канули в небытие, едва переступив порог.

Что ж они так долго? Неужели они не чуют той гадости, что окутывает дом? Или увлеклись грабежом — ведь внутри наверняка остались всякие вещицы, которые можно прикарманить. Та же шкатулка в комнате наверху. Или то непонятное, что таилось под пеплом и углями, уже сделало что-то с двумя жадными дураками. И тогда он навеки останется здесь, привязанный к воротам?!

— Парни! — негромко позвал Йеспер. — Эй, парни! Вы где там?

Никто не отозвался. Может, крикнуть? Но Йеспер не мог заставить себя повысить голос. Не здесь. Не сейчас.

Йеспер вскинул голову, отыскивая на небе звезду Онтракс Путеводную — наконечник созвездия Стрелы, по которому моряки определяют путь. Вспомнилось, как далеко назад во времени и пространстве, он лежа на ступени Бледного Лабиринта, вот также шарил взглядом по небу и не обнаруживая ее, едва не плакал от осознания, что уже не вернется назад.

«Ты просто не видишь ее. Но она там, очень низко, у самого горизонта.»

Отчего-то он был странно убежден, что связан с этой звездой. Наверно, это было глупо — ведь она светила до его рождения и будет светить, когда он покинет землю. Фламины говорили, что созвездие — это Пылающая Стрела в руке Крылатой Владычицы Зари, горящая над миром, словно факел.

«Ибо Истина остра, как жало, и горяча, как огонь».

Сейчас Онтракс стояла еще низко, только-только приподнявшись над стеной усадьбы. Серебристо-ледяной ее свет мерцал мягко и слабо, словно сквозь дымку. Сначала Йеспер подумал, что набежало облако, но шли минуты, а звездный свет становился все слабее, пока не исчез вовсе. Померкли и другие звезды Стрелы.

Йеспер отвел взгляд от небесного океана и вгляделся в щель между створами ворот. Ложбина между домом и Дессом была затянута пеленой куда более светлой, чем сгустившийся мрак. Молочно-бледная полоса медленно ползла вперед, поглощая плакушник.

И Йеспер в ужасе понял, что это туман.

— Эй, парни! Па-а-арни!

Туман стлался над травой, скрывая все на своем пути. Исчезла луговина, исчезла серая лента дороги. Мир сдвигался, превращаясь в клетку.

Йеспер задергался в своей ловушке, словно попавшая в паутину бабочка. Он рвал веревку, напрягая мышцы, он пытался, рискуя сломать пальцы, продернуть ладони под узлом, но все было напрасно.

Туман поднимался все выше. Бледная стена почти вплотную надвинулась на старую усадьбу.

— Парни! — еще раз воззвал Йеспер, но голос его, и без того приглушенный, словно растекся в молочной мгле. Растворился, исчез, умер. Люди его не услышали.

Зато услышал туман. Молочно-бледная пелена заколыхалась и, будто живая, потянула свои щупальца на звук, к воротам усадьбы. Йеспер отшатнулся, упершись в дерево, и тяжелая створа медленно подалась вперед от его движения, все сильнее сдвигаясь наружу, навстречу туману.

Мельнула безумная мысль: затворить ворота. Вдруг туман остановится… и вежливо постучится.

Почти не понимая, что делает, Йеспер навалился спиной на створу, толкая ее вперед, перебирая коленями по земле и напрягая руки. Он понимал, что не спрячется и не сбежит, но не мог просто ждать. Не мог сдаться.

Встретить это, соприкоснуться с этим, подчиниться этому — означало гибель.

Он почувствовал, как тяжелеет монета в его кармане и мельком подивился тому, что бандиты, которые наверняка обшарили его, пока он валялся без сознания, ее не нашли.

Колени горели. Железные петли заскрипели, створа захлопнулась. Меж нею и соседней, приоткрытой, зияла крошечная, в ладонь, щель. Закрыть ее Йеспер был не в состоянии. Он вскинул голову и понял, что звезды окончательно померкли.

Бежать больше некуда.

Йеспер зажмурился и открыл глаза.

Мир изменился. Он всегда менялся ночью сильнее, чем днем. Сделалось светлее. Очертания предметов проступили четче и зримее. Словно взошел месяц, на деле укрытый сейчас туманной пеленой.

Йеспер заставил себя опустить голову и смотреть вперед.

В шаге от него клубилась мерцающая дымка. Она окружала его точно плотный кокон, не делая попытки приблизиться, но и не отступая. Йеспер едва не моргнул от удивления, но тут же опомнился, плотнее зажмурив веки и опустив подбородок на грудь.

Он чувствовал одновременно сырую влагу тумана на своем лице и жар, распространяющийся по телу. Это странное ощущение сбивало с толку, но Йеспер понимал, что еще жив.

А значит, должен смотреть и запоминать.

Преодолевая сопротивление собственного тела, он заставил себя снова поднять голову и окинуть внутренним открытым взглядом все пространство двора.

И понял, что страшен не туман. Не сам туман. Он лишь прикрытие.

В молочно-бледной чуть светящейся дымке двигались тени. Они меняли свои очертания, сливались и разделялись, приобретая силуэты то донельзя причудливые, то напоминающие людские фигуры.

Тени заполонили двор и теперь потоком втекали в дом. Тени стояли, вглядываясь в него, и Йеспер внезапно на миг словно увидел себя со стороны: растрепанного, испуганного, застывшего стоя на коленях, с вздернутыми над головой руками и зажмуренными глазами. Маленькая фигурка в окружении неисчислимого множества теней, готовых к нападению.