Чтение онлайн

— Что это? — удивленно спросила Франческа. — Неужто на этой реке есть что-то интересное?

— Красная скала, — ответил Рико. — Последний крупный выступ Ламейи с этой стороны. Дальше река уйдет на Взгорья Вилланова, а после за Виоренцей и вовсе на равнины и так почти до самой Фортьезы, где огибает Лавовую пустошь и в устье разливается, словно маленькое море. Но это ты и сама видела.

— Здесь опасно? — спросила подошедшая Джованна Сансеверо. — Меня из трюма выгнали.

— Если у команды руки из правильного места, а капитан не пропил последние мозги, то бояться нечего, — пообещал Рико. — Но лучше отойти и не мешаться матросам.

— Твоя правда, ду Гральта, — пробасил Бенито. — Валите на корму! Готовься, парни!

Рико и обе женщины отошли ближе к корме. Уже совсем стемнело, и окрестные скалы казались неясными громадами. Сквозь темные кроны деревьев иногда являлся, чтобы вновь скрыться, легкий изгиб молодого месяца. Плеск воды мало-помалу усиливался. Течение влекло барку вперед, явно забирая вправо, ближе к берегу.

Франческа чувствовала на лице приятную свежесть быстрой воды.

— Ты не слышишь? — внезапно спросил Рико.

— Что?!

— Там, — он указал рукой в темноту правого берега, куда-то в чащу леса. — Там музыка… флейта. Странно, что ты не слышишь. Она очень отчетлива.

Франческа и Джованна тревожно переглянулись и прислушались. Джованна отрицательно помотала головой. Франческа даже прикрыла на миг глаза, пытаясь сосредоточиться. Она различала бурление воды, голоса матросов и резкие команды капитана, скрип канатов и звук ветра, натянувшего парус, — и ничего более. Никакой музыки.

— Нет, ты правда не слышишь?!

Рико побледнел. Щека его задергалась. Он сжал голову ладонями, словно от боли.

— Нет, — пробормотал он. — Что это? Нет, не надо… не надо… не сейчас…

— Ри! Что с тобой?!

Он все так же, зажав виски руками, медленно, точно через силу, двинулся к борту.

— Ри! Ты что делаешь?! Ри! Перестань, не пугай меня!

— Парни, готовься!

Красная скала вырастала из ночного мрака. Мельком оглянувшись через плечо, Франческа увидела поднимающийся из воды огромный ржаво-бурый выступ, темный от водяной пены, и обточенные водой валуны у его подножия. Течение упорно тащило «Болотную тварь» вправо, грозя ударить об эти тяжелые камни.

— Кормщик, собака, не спать! — рявкнул Бенито. — Парни, по моей команде…

Дальше она не слышала: Рико уже подошел к борту, и Франческа бросилась за ним, вцепившись мужу в рукав.

— Ри! — крикнула она. — Ри, обернись! Посмотри на меня!

Он словно не слышал ее слов. В свете белого кормового фонаря лицо его вдруг сделалось отрешенно-чужим и бледным, словно у призрака, и Франческа впервые в жизни испугалась человека, которого звала своим мужем.

— Парни, разом! — заорал капитан. — Толкай!

Шесты, поднятые сильными руками, дружно врезались в камни, отталкивая барку от скалы. Кормщик выверенным движением повернул весло. Барка покорно развернулась, уходя от опасности. Палубу под ногами Франчески повело, она пошатнулась и невольно выпустила рукав Рико. Тот, словно только этого и ждал, схватился за канат и быстрым прыжком вскочил на край борта.

— Перестань, — услышала Франческа его срывающийся голос. — Слышишь, я здесь. Я не прячусь…

Что-то темное пронеслось в сумраке и ударило Рико в грудь. Он с удивлением и ужасом уставился на оперение арбалетного болта, торчавшего из-под правой ключицы и тут же получил новый удар — на сей раз в левое плечо. Кровь залила бежевый дублет. Ду Гральта зашатался, пытаясь удержаться за канат…

— Ри! — не своим голосом заорала Франческа, бросаясь к нему, но третья стрела, вонзившись ей в руку, швырнула женщину на палубу прямо под ноги обомлевшей Джованны Сансеверо.

Кормщик под вопли матросов снова рванул весло, отводя барку дальше, но опоздал. Свистнула четвертая стрела.

Она попала прямо в сердце. Рико ду Гральта выпустил канат и упал в Ривару, моментально канув в темную воду.

Барка вырвалась из-под притяжения Красной скалы и заскользила по течению, выбираясь на середину реки.

— Ри! — закричала Франческа, рывком поднимаясь на ноги и оттолкнув державшую ее Джованну, бросилась к корме, готовая кинуться в реку. — Ри!

— Стой, дура! — Бенито Бальбоа, поскальзываясь на воде и крови, пронесся на корму и вцепился ей в плечи, сдергивая с борта. — Куда?!

— Пусти! — прорычала она, отбиваясь от его рук. — Пусти! Убью…

Бенито выпустил ее, отступил на шаг, отвел назад руку и внезапно четким взвешенным движением ударил Франческу кулаком в висок.

К полуночи Паоло Раньер устал так, что едва не валился из седла. Веки сделались тяжелыми, движения медленными, бригантина давила на плечи все сильнее. Не создан он для погонь, не создан…

Отряд двигался Нижней дорогой, что шла узким ущельем, по склонам которого змеились трещины — русла ручьев, что иссякли от жары. Места были пустынные и неприютные — последние людские жилища они миновали еще в сумерки и дальше до самого Пятого Пригорка, где стояла пограничная застава, селений не было.

Месяц, висевший над дорогой, почти не давал света — слишком тонок был недавно народившийся серп. Звезды казались неяркими, словно подернутыми легчайшей облачной дымкой.

Дорога повернула и пошла вдоль темной каменной стены, по вершине густо заросшей лесом, отдельные островки которого спускались по обрывам. Где-то вдали слышался плеск волн, приглушенный расстоянием.

— Красная скала, — пояснил Луцио Марр. Он сейчас возглавлял отряд — сержант был родом из какой-то приречной деревеньки под Реджано и неплохо знал все здешние тропы. Раньер вполне доверял его решениям. Лейтенант и его «синицы» покорились судьбе: они мало что понимали в переплетении ущельев Ламейи.

Лошади устало цокали копытами по камням. Ветер посвистывал в раскидистых ветвях. Казалось, даже жара чуть унялась, дав изнуренной земле пару-тройку часов покоя. Не в такие ли ночи Сплетающий сны шествует по земле, свивая свои путы из лунного света, теней качающегося тростника и песен ветров, и порождает легкие грезы? Липкие кошмары он совьет позже, после Паучьей Полночи, когда ветра сделаются злыми, а воды земные и небесные станут отдавать гнилью.

Убаюканный тишиной, Паоло Раньер на время забыл о цели их путешествия, о времени и месте, обо всем на свете. Все мысли отодвинулись прочь, веки снова сомкнулись…