Чтение онлайн

Предупредив Вадима, что буду у своей девушки, мы пошли навёрстывать вчерашний вечер, когда оба остались без секса.

— Мне так хорошо с тобой, — лёжа через час в объятьях друг друга, призналась она, водя пальчиком по груди.

— Мне тоже дорогая.

— Когда у тебя следующая дисциплина?

— Через два дня, поэтому не смогу быть у тебя часто, нужно будет тренироваться.

— Хорошо, я понимаю.

Побыть долго вместе нам не дали, поскольку в дверь аккуратно поскреблись и Кэти накинув на себя бельё, отправилась открывать. Я не слышал о чём говорят, но она вернувшись сообщила.

— Тебе пора, ваш руководитель делегации попросил тебя быть через два часа на пресс-конференции, — огорчилась она.

— Пойдёшь со мной? — попросил я, — мне было бы спокойнее.

— А разве можно? — удивилась она, — это я так поняла брифинг твоей команды.

— Ты моя девушка, поэтому если хочешь… — я нехотя скинул ноги с кровати, а затем поднялся и сам, — мне тоже надо принять душ и переодеться.

— Встречаемся через час у тебя? — предложила она.

— Давай, — я потянувшись, поцеловал её, и мы ненадолго попрощались.

Если кто и был удивлён наличию в зале, на первых рядах, звёздно-полосатой формы, то точно не журналисты, с удовольствием уступившие Кэти место, конечно не забыв сфотографировать нас вместе. Я же, сел за стол, на самом краю, поскольку по центру располагались тренеры. На них и посыпались поздравления и первые вопросы. Немного отвлёкшись от разговора, поскольку перемигивался с Кэти, я не сразу понял, что следующий вопрос задают мне.

— Простите пожалуйста, повторите, — попросил я журналиста.

— Нам всем интересно, куда вы пропали Иван и почему так надолго были лишены лицезреть ваши достижения, — охотно повторил он, — у нас были сведения, что вы завершили свою спортивную карьеру.

— «Вот он шанс! — понял я, вспомнив свои недавние мысли на пьедестале».

— К моему большому сожалению, не все в моей стране понимают, что такое любовь, для которой не существует расстояний или национальностей. Михаил Андреевич Суслов за этот год сделал всё, чтобы растоптать мою карьеру как спортсмена, и как советского гражданина, лишь бы мы с Кэти не были вместе. Сосредоточив в своих руках огромную власть, над прессой и другими важными комитетами, он сделал всё, чтобы граждане страны слышали обо мне только плохое, хотя что мы с ней такого сделали? Просто любим друг друга несмотря ни на что?

Едва я это сказал, в зале настала мёртвая тишина. Кому-то из пожилых представителей делегации стало плохо с сердцем, тренера безумными взглядами смотрели в мою сторону, а комитетчики явно хотели меня придушить, чтобы я замолчал. Секунда онемения прошла и моментально журналисты защёлкали фотокамерами, на меня перевелись все телекамеры, и вопросы посыпались только ко мне, поскольку запахло жаренным, а это любит любая пресса.

— Иван, как же вы выбрались? И не хотите ли попросить политического убежища? — загалдели они.

— Нет, просить я ничего не буду, я люблю свою страну и народ, тем более, что только благодаря личному заступничеству Генерального секретаря Леонида Ильича Брежнева, я здесь и нахожусь. Я не могу предать его доверие и доверие всех советских граждан.

У меня от тех пафосных слов, что я произносил, только что на зубах осадок не скрипел, но я улыбался и произносил нужные слова.

— А зачем это Суслову? Что вы плохого ему сделали?

— Не знаю, но я слышал, что основной причиной его недовольства стало то, что я сказал, что Леонид Ильич лучший лидер страны из всех, что я знаю и другого СССР не нужно, а поскольку он сам хочет стать следующим Генеральным секретарём, поэтому и разозлился на такое моё заявление.

— По крайней мере такую версию я слышал от людей, которым доверяю, — добавил я, видя огромный интерес к своим словам.

— Иван, а вам не страшно, что по возвращении он вас накажет за это? — раздался следующий вопрос.

— Страшно, я ведь простой человек, — улыбнулся я, — но сейчас со мной рядом Кэтлин и я счастлив, оставляя мысли о том, что будет со мной в будущем.

— Поздравляем вас обоих, — тут уже вмешались американские журналисты, — раскройте нам тогда и этот секрет, какие у вас совместные планы? Ведь если вы вернётесь и пропадёте, девушка опять останется одна. Как это уже было год назад.

Поскольку я ожидал этот вопрос и мало того подготовился к нему, просто не думал, что это всё произойдёт так быстро, и тем более сегодня, то поднялся с места и произнёс.

— Кэти, дорогая, можешь подойти?

Ошарашенная девушка, на которую тут же перевелись десятки камер, тем не менее поднялась и подошла ближе к столу, где сидели тренера, уже белые, словно увидели смерть, а я достал из кармана красную коробочку в виде сердца, и открыв её, достал простое, недорогое кольцо, купленное тут же в деревне, затем опустился на одно колено и спросил.

— Кэтлин, ты станешь моей женой?

Вспышки фотокамер мгновенно ослепили меня, а её радостный писк и согласное «да» утонули в шуме, который тут же начался в зале. Журналисты, едва не завывая от восторга, что сегодня сюда попали, фотографировали и снимали всё, что только могли. Белые лица тренеров, представителей МИД-а и комитетчиков очень контрастно смотрелись на фоне красной формы спортсменов: меня, Борзова и Корнелюка, которые сами, открыв рот смотрели за происходящим.

Только через десять минут удалось всех успокоить, а американские журналисты предложили мне довести нас с Кэти до американского посольства, где мы могли заверить наш брак, пока меня не связали и не отправили в таком виде домой. Я тут же согласился, но не забывая данных обещаний, взял с собой Вадима, который был белее мела, но без лишних вопросов сел в машину.

Посольство было открыто и без промедлений оформило все документы на брак, мне оставалось только привезти их в Советский Союз и показать в ЗАГС-е, чтобы в моём паспорте появился штамп о состоявшемся бракосочетании в другой стране на иностранке.

Затем нас много фотографировали, особенно счастливую девушку, которая не верила, что это всё происходит с ней на самом деле. Закончив со всеми формальностями, нас довезли обратно до деревни, поскольку на брифинг можно было не идти после случившегося. Поцеловавшись перед входом в её комнату, мы расстались. Кэти попросилась побыть одной, поскольку слишком сильное эмоциональное потрясение испытала, когда внезапно стала моей женой. Когда я спустился вниз и увидел Вадима, то захотелось исчезнуть. На его лице была написана вся гамма чувств, которые он ко мне сейчас испытывал.

— А представь Вадим, как тяжело приходится товарищу Белому, он меня уже много лет знает, — смирившись с тем, что меня видимо сейчас будут убивать, я подошёл к нему.

Комитетчик, сжав пару раз пальцы в кулак, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов.

— Я-то думал, почему выбрали именно меня, — наконец ответил мне он, — теперь понятно, они сказали, что я самый стрессоустойчивый из всей группы.

— По шкале от одного до десяти, насколько я был сегодня хорош? — криво усмехнулся я.