Чтение онлайн

— Андропов набирает слишком много сил и власти, наши друзья беспокоятся, — ответил тот, — после заявления Добряшова о том, что Суслов претендует на кресло Генерального секретаря, эту новость уж слишком сильно подхватила вся мировая пресса. Боюсь наши люди лишатся своего бессменного казначея, Брежнев может не простить тому подобные амбиции, а это навредит по итогу и нам.

— Передайте им, чтобы тогда готовили быстрее очередной транш, а мы придумаем как убрать Добряшова из страны, чтобы интерес КГБ переправить на другие направления. В Америке же мы с этим русским, сможем сделать всё, что угодно.

— Согласен.

— Тогда действуем.

— Да босс.

— Ну?! — я едва не подскочил с кровати, когда в палате вечером следующего дня появился Вадим. Все эти допросы сначала немцами, потом израильтянами, а потом ещё появились мои старые знакомые из ЦРУ, которым тоже пришлось рассказать свою версию произошедшего. В общем этот день был у меня очень насыщенным на разнообразные встречи.

— Олимпиада продолжается, но будет перерыв до 7 сентября, — сказал комитетчик, — за это время немцы усилят меры безопасности, поверху забора пустят колючую проволоку, чтобы через него не лазали все подряд. Но соревнования продолжатся.

— То есть эстафета 4 по 100 будет сразу седьмого? — напрягся я.

— Да Вань, — он отвёл от меня взгляд.

— Так, я выписываюсь, — я снова убрал капельницу и спустился с кровати, — неси мою одежду.

— Ты сдурел?! — он выпучил на меня глаза, — тебе ещё неделю постельный режим прописан!

— Вадим, я попаду на старт с твоим участием или без тебя, — я покачал головой, — выбирай.

Он подумал, покачал головой, но сказал, что поможет. Через два часа, я подписал бумаги, что претензий к немецкой медицине не имею и действую на свой страх и риск, и мы на такси отправились обратно в Олимпийскую деревню. Комитетчик молчал всю дорогу, но когда мы пошли в дому, где жили тренера, чтобы сказать Степанчоноку, что ничего в составе бегунов не меняется, он не выдержал.

— Иван, ну ты серьёзно? У тебя контузия и сломаны рёбра, ну какие олимпийские медали?

— Вадим, я пахал четыре года не для того, чтобы какие-то мелкие травмы могли меня остановить, — я хмуро на него посмотрел, — даже если меня оттуда потом на носилках вынесут, я всё равно побегу за своей третьей медалью.

Он попытался спорить, но это было бесполезно, и даже когда мы нашли главного тренера сборной, который также узнав о моём намерении бежать, стал убеждать, что это отвратительная идея в принципе, не говоря уже о том, что по возвращении с них со всех спросят, если я там действительно помру на стадионе.

— Иван Андреевич, — я поднял руку, отметая все их возражения, — не заставляйте меня прибегать к шантажу и апеллировать к прессе, я ведь такого могу там наговорить…

Оба схватились за головы.

— Ваня, ты уже не только себе, нам на пару сроков наговорил. Остановись!

— Вас никто не тронет, да и меня тоже, — я был уверен в этом, после случившегося, когда во всех газетах только и разговоров о том, что оказывается советские спортсмены получают ещё и военную подготовку такого высокого уровня, что способны в одиночку противостоять террористам, — КГБ и в принципе ЦК не посмеет на меня криво посмотреть, пока эта шумиха не уляжется. Вот потом да, возможно, но не сейчас, когда к моей персоне приковано слишком много внимания мировой общественности.

— Так что заявляйте состав на эстафету, как мы бегали прошлый раз на чемпионате Европы: я забегающий, потом Корнелюк, затем Ловетский или Силов, и финиширует Борзов. Таким составом мы будем претендовать на медали, или вы против них?

— Вадим? — Степанчонок посмотрел на комитетчика, — решать тебе. Я не могу отказаться от шанса на золотые медали, особенно после 100 и 200 метров, где мы сотворили настоящее чудо. Ты сам знаешь, что творится в нашей прессе.

Комитетчик задумался и перевёл взгляд на меня.

— Я выйду на стадион при любом раскладе, — заверил я его.

— А чёрт с тобой, — он махнул рукой, — приковать к батарее я тебя не могу. Только давай договоримся, что это будет крайне осторожный подход. Есть ещё несколько дней для тренировок, если почувствуешь себя плохо, то отменим твоё участие, резерв же у нас есть Иван Андреевич?

Тренер кивнул, и оба посмотрели на меня.

— Договорились, — я пожал им руки, — пойду навещу Кэти, а то она не знает, что я сбежал с больницы, и поедет туда проведывать.

— Я с тобой, — тут же заявил Вадим.

С ним, мы нашли жену, которая залила мне кофту слезами, начав ругать за побег, но я спихнул всё на ничего не понимающего комитетчика, что это КГБ меня заставляет бегать. Она потому весь разговор злобно на него смотрела, так что, когда мы простились и договорились встретиться за ужином, чтобы переночевать у неё, тот даже спросил.

— Иван, почему твоя жена так на меня смотрела, словно ненавидит?

— Да, я сказал, что КГБ меня заставляет бегать, — легко ответил я, — в твоём лице. Так проще было объяснить ей мои причуды.

Комитетчик остановился, слабо улыбнулся, видимо думая, что я так шучу, но видя, моё серьёзное лицо, поджал губы.

— Ваня, как же мне хочется тебя ударить, — сквозь зубы признался он.

— Вернёмся, можем встать в спарринг, — отмахнулся я от него, — только предупреждаю, я кое-чему научился за это время.

— Мы ещё вернёмся к произошедшим событиям, — тихо ответил он, — и тому, почему ты не позвал меня.

— Вадим, — я удивлённо на него посмотрел, — опоздай я хоть на минуту, там была бы уже куча трупов! А теперь представь, я прибегаю к тебе, бужу среди ночи, говорю там люди с оружием! Сколько бы ушло времени на то, чтобы ты поверил, что всё серьёзно?

Он задумчиво посмотрел на меня в ответ.

— Вот то тоже!

— Всё равно, мне как-то забыли сказать, что у тебя имеется подобная подготовка, сказали лишь, что постоять за себя ты сможешь.

Я рассмеялся от его слов.

— Пошли перекусим, а то у меня что-то аппетит разыгрался.

Когда мы подходили к столовой, сзади в меня кто-то врезался, начав рыдать, а судя по небольшим рукам, обхватившим меня, кандидатов на это было крайне мало.

— Лиза? — повернулся я, угадывая, поскольку с женой встречался только что.

— Спасибо! — она рыдала и благодарила, прижимаясь ко мне, — дядя жив!

— Навестила его? — поинтересовался я, отлепляя её от себя, пока кто-то из знакомых Кэти не увидел.

— Да, приехала взять вещи по его просьбе, чтобы он мог выписаться из больницы, -кивнула она.

— Просто прекрасно! — согласился я, — пусть заглянет ко мне, хорошо? Мы с ним после той ночи и не виделись.

— Да, я скажу обязательно! Спасибо Вань! — она схватилась за мою руку.

Я осторожно пожал её и освободил, девочка явно была в меня влюблена, а давать ей надежду было большой ошибкой. Ещё скандалов мне не хватало тут.