Чтение онлайн

— Пока Лиза, жду тебя с ним в гости, — спокойно сказал я, она же чуть расстроенная, направилась к высоткам, куда переселили всех еврейских спортсменов, а домик, в котором произошло нападение был опечатан и больше не обитаем.

Со своими новыми друзьями и Лизой мы встретились уже вечером, когда они всей толпой пришли к номеру Кэти, и на руках осторожно покачали меня пару раз, помня о моих ранах. Мне оставалось лишь смущённо говорить, что просто обязан был — защищать безоружных. Спортсмены вручили мне список адресов и телефонов, и взяли обещание по приезде в Израиль, навестить их всех. Слово пришлось дать, поскольку уж слишком серьёзно они были настроены отблагодарить меня хоть чем-то. Моше, который пока не мог разговаривать, и тот общался записками на листочках. Они пригласили нас с Кэти приходит к ним в гости, поскольку жили по соседству, и мы попрощавшись расстались с ними.

Лёжа потом на сдвинутых одинарных кроватях и засыпая, я услышал, как начала рыдать жена.

— Дорогая? — я открыл глаза и взъерошил ей волосы.

— Я ведь могла тебя потерять, насовсем, — тихо сказала она.

— Но не потеряла же, — легко отмахнулся я, — сама знаешь, по-другому нельзя было поступить. Представь, что все те люди, с которыми ты сегодня разговаривала, были бы мертвы, не вмешайся я в ситуацию.

Она покивала головой, вытирая глаза.

— Я понимаю, но посмотрела те страшные кадры, когда ты едва мог идти, и поняла, что ты также мог лежать там на земле.

— Не переживай, — я подтащил её худенькое тело к себе и крепко прижал, — сейчас нам вряд ли что-то угрожает, а чтобы это было и дальше так, я наверно напишу и оставлю тебе два конверта, которые ты будешь хранить в банковской ячейке. Если меня надолго задержат в СССР, отправишь в прессу один, если у вас в Америке, то другой. Справишься же с этим?

«Заодно проверим, работаешь ты на ЦРУ или нет, — подумал я, поскольку ничего секретного писать там я конечно не буду, лишь воззвание к общественности. А вот по-настоящему политические бомбы я сделаю позже, когда сам переберусь в Америку и открою свой счёт в банке в качестве страховки».

Она покивала, потянувшись ко мне за поцелуем. Губы Кэти были мягки, податливы хотя и чуть солоноваты, но всё равно целовать их было невероятно приятно, ведь в голове не нужно было всё время держать, что это просто очередной квест.

— Спи давай, завтра моя первая тренировка после ранения, нужно понять, как быстро я смогу бежать.

— Хорошо, только умоляю, береги себя, — она крепче обняла меня.

— Дорогие телезрители, я рад снова вас приветствовать на Олимпийском стадионе Мюнхена. Рихард Вернер и наш постоянный гость Боб Найт, смотрим вместе с вами полуфинальные и финальные забеги мужчин эстафеты 4 по 100 и 4 по 400 метров. Хотя признаюсь вам честно очень жаль, что мы не увидим нашего русского героя. Просто фантастика какая-то с этим невероятным человеком. Согласись, Боб?

— Безусловно Рихард, столько талантов в одном человеке? Не увидь я этого своими глазами, то подумал бы, что меня хотят обмануть.

— Кстати, как ты относишься к недовольству некоторых правозащитных организаций, которые собираются подать на него в суд по правам человека, что он по сути застрелил последнего палестинца, когда тот не мог сопротивляться?

— С автоматом на плече? — американец скептически поджал губы, — ты слышал о чём говорили израильские спортсмены: террористы вбежали в дом, стали избивать их и первыми устроили стрельбу. Иван лишь пришёл на выручку. К тому же Рихард представь, если бы это были ваши немецкие спортсмены? Ты оставил бы дело случаю? А если тот террорист притворился бы раненным, а сам потом открыл огонь из автомата? Напомню, русский был к тому времени дважды контужен! Как он вообще на ногах стоял? Или эти самые правозащитники будут говорит нам, что бросать боевые гранаты в людей — это безопасное развлечение?

— Да, пусть общество нас рассудит, — покачал головой немецкий комментатор, — а мы вернёмся на стадион. Так, мне передают информацию что в советской команде выйдет на дорожку, другой спортсмен, не тот, кого заявляли. Кто же это? Давайте посмотрим уважаемые зрители.

Камера переключилась со студии на стадион и приблизилась к входу откуда появляются спортсмены. Первыми вышли американцы, затем спортсмены из ФРГ и ГДР, а следом за ними советские спортсмены в красно-белой форме.

— Так ожидаемо Борзов, Корнелюк, Силов, о Боже мой, Боб! Смотри кто выходит четвёртым!

Камера приблизила человека, с повязкой на голове, а также явно видными бинтами на теле, которые не в силах была скрыть майка.

— Он человек вообще Боб?! Иван Добряшов появился на стадионе, приветствуя болельщиков своим фирменным жестом. Уважаемые телезрители вы видите это?! Стадион встаёт! Все люди встают на ноги!

— Да Рихард, — американец, впечатлённый происходящим, смотрел за невиданным ранее зрелищем. Весь огромный Олимпийский стадион встал, приветствуя аплодисментами единственного человека.

— Он заметил Боб! Заметил и тронут, видишь, приложил обе руки к сердцу и низко всем кланяется!

— Вот это спортсмен, вот это человек Боб! — ликовал немец.

— Если он ещё опередит всех на своём участке Рихард, то думаю Советы должны его увековечить в памятнике, последний раз я не помню, кого ещё так приветствовали.

— Точно Боб, я всё никак не мог подобрать эпитетов, которые крутились у меня в голове, а ты так точно всё подметил.

— Спортсмены пока готовятся, Иван тоже, сейчас мы увидим удивительное зрелище с вами уважаемые телезрители, на что способна человеческая воля и профессионализм. Первые забегающие встали на колодки, сейчас раздастся сигнал к старту. Да! Старт этому невероятному полуфиналу дан! Иван чуть слабее на двадцати метрах, опережает американцев на шестидесяти, и передаёт эстафету своему товарищу, падая без сил на дорожку. Камера сейчас покажет нам его лицо.

— Рихард ему точно нехорошо, — заметил гость, — он белый, как простыня, пот катится градом, а это значит, бег точно дался ему тяжелее обычного. Вспомни с какой лёгкостью он пробежал 100 метров, установив мировой рекорд.

— Но тем не менее, его старания дали результат. Советская команда побеждает в забеге и проходит в финал, твои соотечественники тоже, придя вторыми. Спрашивать, за кого ты сейчас болеешь, я не буду, тебе ещё домой возвращаться.

— Вот уж точно Рихард, весьма тонкое замечание, — рассмеялся соведущий.

— Ну, а мы после второго полуфинального забега будем ждать финала, какие же драматические события у нас тут развернулись дорогие телезрители.

Моё физическое состояние было конечно далеко до идеального, но конечно не такое плачевное, каким я хотел показать зрителям. Повязку на голову мне оформил Степаныч, приложив все свои умения, чтобы она выглядела как можно более наглядной и эффектной, а на рёбрах были не стягивающие бинты, а обычные, сильно ослабленные. Поскольку пришлось от фиксирующего корсета временно избавиться, поскольку в нём я не мог нормально дышать. Сейчас без него сломанные рёбра болели, но мне было всё равно, я слишком желал ещё одну золотую медаль, чтобы такие мелочи могли меня становить. Видимо это и фанатичный блеск в глазах заставляли окружающих людей не спорить со мной, а делать то, что я говорю, хотя врачи команды, видя, как я снимаю фиксирующий корсет при сломанных рёбрах, долго что-то выговаривали главному тренеру. Тот в ответ показывал двумя руками на меня, видимо намекая самим идти и со мной разговаривать об этом. На это у них духа не хватало, поэтому я отправился в полуфинал, победив на своей части забега, а затем в финал, но уже больше на автомате. Голова стала гудеть, а в лёгкие казалось вставили раскалённые иглы. Как я пробежал финальный забег я не помнил, поскольку едва передал эстафету, как из меня словно вынули какой-то державший до этого стержень, и я без сил повалился на дорожку и сознание покинуло меня.

— Пик…пик.

В уши ворвался назойливый звук, который никак не хотел прекращаться, так что мне пришлось открыть глаза и увидеть знакомый больничный потолок.

— «Что-то в моей жизни пошло не так, — в голову пришла ленивая мысль, — из школы-интерната я вроде как вырвался, только флешбэки из прошлого меня всё никак не опускают».

— Иван? — внезапно рядом раздался голос матери Ивана.

Повернув голову, я удивлённо столкнулся с её взволнованным взглядом.