Чтение онлайн

— Да, Генри, тяжело вам конечно, у нас вот в СССР, что партия скажет, то газеты и пишут, никакого волюнтаризма, — согласился я с ним, едва не умирая от смеха внутри себя от ситуации, а главное от лиц агентов, молча слушающих этот разговор.

— У нас к счастью демократическая страна, — улыбнулся он, — но всё же я думаю, мы могли бы попросить журналистов, скажем из той же TheWashington Post снизить накал страстей, чтобы к вам снова вернулся аппетит.

— О, Генри это было бы просто отлично, — воодушевился я, — в этом случае я очень надеюсь, что и ваши недруги перестанут писать всякие гадости о президенте и его команде.

— Вы надеетесь? — он широко улыбнулся.

— Я очень сильно на это надеюсь, — подтвердил я.

— Тогда спасибо вам за уделённое время Иван, рад был знакомству, — он поднялся и протянул мне руку.

Я конечно же долго тряс её, благодарил его за поддержку и надеялся на ещё одну встречу с таким обаятельным и умным человеком.

Президент Никсон, багровый и весь в красных пятнах, бегал по кабинету и орал на стоящего перед ним навытяжку Директора Центральной разведки, потрясая пачкой газет.

— Ричард, ответь мне пожалуйста только на один вопрос, ты реально ёбн…й?

— Господин президент…

— Нет просто ответь, ты ёбн…й или нет? Если да, то всё понятно, я смирюсь и просто уволю тебя на пенсию, но если нет, то я просто тебя уничтожу! Размажу! Растопчу!

— Господин президент, — тот стоял не шевелясь, — агенты просто не учли все последствия.

— Не учли?! — Никсон замахал пачкой газет, — да вы меня просто уничтожили! Сенат и Конгресс готовят импичмент! Мне нужно уходить самому, пока это не произошло в принудительном порядке!

Стоявший рядом Киссинджер, спокойно сказал.

— Наши аналитики со 100% достоверностью провели корреляцию между событиями в прессе. На каждую статью о Добряшове, вскоре следовала статья с нашим грязным бельём. А поговорив с ним сегодня лично, я и сам могу сказать, что эти уёб…и решили поиграть в игры с гением аналитики работающем на КГБ, вместо того чтобы его просто прикончить, если уж так сильно он им насолил. Наведя справки по своим каналам, даже я узнал, что КГБ с его помощью весьма успешно топит команду нынешнего Генерального секретаря Брежнева. Кресло под ним так шатается, что скоро упадёт и на него скорее всего сядет Андропов, тот самый, на кого сейчас работает этот человек, с которым наше доблестное ЦРУ решило поиграть в игру, кто грязнее вытащит чужое бельё наружу.

Разъярённый Никсон, чья политическая карьера оказалась разрушена всего за два месяца, как он думал, из-за двух идиотов, работающих под руководством Ричарда Хелмса, помахал перед носом того газетой.

— Через неделю я уйду, но не надейся, что и ты долго протянешь Ричард.

— Господин президент, а можно я сам с ним поговорю? — сделал тот последнюю попытку реабилитироваться, — ведь если он с лёгкостью фокусника достаёт из своей шляпы факты против нас, то что, если я с ним договорюсь и он, то же самое сделает, против ваших противников? Приструнив пару высокопоставленных демократов и дав понять, что у нас на многих из них есть компромат, мы сможем как-то сгладить эту ситуацию?

Никсон мгновенно стал успокаиваться, поскольку действительно появилась надежда, а его ближайший помощник Генри Киссинджер удовлетворённо покивал на это отличное предложение.

— Ричард, если ты это сделаешь, то проси, чего хочешь, — президент без сил, рухнул в кресло.

Тот кивнул, повернулся и пошёл к входу, мгновенно в голове прокручивая множественные ветки предстоящего разговора.

Выходя из отеля с Кэти, я раскрыл перед ней зонт, поскольку шёл дождь. Перед нами проехал большой лимузин, дверь которого открылась, и я увидел внутри нового для себя человека, но фотографию которого я раньше точно видел. Идеальная память, доставшаяся мне от Ивана, вытянула из глубин разума имя и должность — Ричард Хелмс, Директор Центральной Разведки США в эти годы.

— Любимая, вернись пожалуйста в номер, — со вздохом попросил её я, складывая и отдавая зонт, — мне нужно поговорить с одним человеком.

Она удивлённо посмотрела на меня, на лимузин, и затем на двух охранников от КГБ, которые придвинулись ко мне ближе.

— Парни, мне ничего не угрожает, — обратился я к ним, — просто небольшой разговор, и я вернусь.

Человек внутри салона просто кивнул головой, не произнеся при этом ни слова. Они нахмурились, но я показал, что всё равно поеду, и забрался в салон, сев напротив представительного человека, в синем костюме с золотыми запонками с бриллиантами.

— Добрый день господин Хелмс, — поприветствовал я его.

— Как мне к вам лучше обращаться? — спросил он.

— Иван, я так привык, — я пожал плечами.

— Буду с вами Иван честен, но главное краток, как вы любите, — сказал он, доставая документ, и протягивая его мне. Первое, что бросилось в глаза — это подпись президента Никсона, вторая явно Хелмса, напротив должности и ещё одна Генерального прокурора. Заинтересовавшись, я стал читать его и у меня едва не открылся рот от удивления. В документе мне предоставлялось гражданство, и я освобождался от ответственности за все дела, которые совершил до подписания этого документа на территории Америки. Своего рода индульгенция, без всяких условий, под которой значилось моё имя, где нужно было поставить только подпись о согласии. Ну точнее две подписи, поскольку экземпляра было понятное дело, два.

— Зашли я смотрю с козырей, — покачал я головой, возвращая ему документ, — в обмен на что?

— Всё, что у вас есть на демократов, и желательно сенаторов и конгрессменов, — без колебаний ответил он.

— А-а-а, хотите устроить им встречный пал, — понял я его идею, которая в принципе могла и сработать.

— Ваш ответ?

— Берите ручку, бумагу, и пусть ваш шофёр покатает нас кругами, — ответил я, закрывая глаза и откидываясь на сидение.

Он беспрекословно сделал всё, что я сказал, и потом я стал диктовать имена, даты, события и всё, что помнил из своих воспоминаний. Это было просто, поскольку, поднимая всю прессу ещё с самого начала противостояния с ЦРУ я вспомнил многое видя перед собой знакомые фамилии и события, а потому вывалил на него всё, что знал по этому временному периоду. Закончив, я открыл глаза, видя, как он аккуратно откладывает четвёртый исписанный полностью листок рядом с собой.

— Ну, надеюсь вы уже сами там рассортируете кто из них демократ, а кто республиканец, я просто перечислил всех, о ком читал там и тут.

Ричард Хелмс взял в руки листки бумаги, ещё раз пробежался по ним глазами, затем молча протянул мне ранее просмотренный мной документ и ручку. Поставив подпись на обоих копиях, я одну взял себе, вторую отдал ему, и он положил документ к написанным листкам.

— Благодарю за помощь, — склонил он голову, показывая, что мы возвращаемся к моему отелю.

— Доброго дня, — попрощался я и вышел из лимузина, поднимаясь к себе в номер. Документ я не стал показывать жене, сказав, что всё уладил и про нас не будут больше писать гадости, чем её очень обрадовал, а сам решил положить его в нашу совместную банковскую ячейку, чтобы не таскать постоянно с собой, там и так лежали нереализованные мной бриллианты, а ведь нужно было ещё отвезти в Нью-Йорк долю Давида Марковича! Пока с разборками с ЦРУ это делать было слишком опасно.