Чтение онлайн

— Хорошо Юрий Владимирович, я всё сделаю, — ответил первый заместитель.

— Что у нас дальше?

— «Хлопковое дело» почти завершено, готовим вам материалы для доклада в ЦК, — ответил третий заместить, — резонанс будет почище «мехового дела».

— Отлично, что по расследованию переводов денег компартиям в другие страны?

— К сожалению Юрий Владимирович, без санкции Брежнева, всё наглухо встало, нужно арестовывать людей из его ближайшего окружения, а нам это он не позволит.

— Отложим до…, — Андропов снял очки, протёр стёкла и вернув их на нос, закончил фразу, — лучших времён.

— Что ещё?

Совещание продолжилось дальше, несмотря на то, что все трое не спали вторые сутки, так много важных событий происходило в стране.

Пятнадцать лет спустя

Я сидел на кресле у бассейна, дыша свежим воздухом и читая газеты, пока Кэтлин помогала детям одеться: Андрея нужно было отвезти на тренировку по футболу, а Марию в театральный кружок.

— «Мда, и стоило ли это моих усилий?», — думал я, читая про дела, которые происходили в СССР, — Союз всё же развалился, республики отлетели от России с той же скоростью, что и в моём времени, но что хоть немного радовало, не было там тотальной и ужасающей бедности. Всё же правление Андропова заставило пусть и ненадолго любителей поорать: «мы вас кормим», прочувствовать на себе, что такое отдавать сорок процентов бюджета на общие нужды, поэтому бремя долгов СССР, которое упало на Россию к 90-м было не таким большим, что позволило чуть сгладить ситуацию, в которой оказались жители моей страны. Не было и такого ужасного расцвета бандитов, как было в моём времени, хотя с разграблением страны весьма успешно справлялись и олигархи, которыми стали бывшие партийные элиты, добившиеся наконец своего. Запущенная приватизация позволила им за бесценок выкупить огромные предприятия, и народные богатства снова потекли на Запад рекой, как и появились вскоре в Европе и Америке люди в малиновых пиджаках, с гигантскими золотыми цепями на шеях, которые бросились скупать недвижимость, дорогие машины, самолёты, яхты, в общем всё то, чего не было в бывшем СССР. Мечты конкретно этих людей — осуществились ведь было их гораздо больше у власти, чем тех, кто и правда хотел, чтобы страна жила лучше. Поэтому не смотря на все усилия Андропова и его ближайших ставленников, через пять лет правления страной, его отстранили-таки от власти под видом ухудшающегося состояния здоровья и отправили на пенсию, а дальше история пошла по схожему с моим временем сюжету, даже без Горбачёва. Было кому гнуть спину перед Америкой и Западов в целом и без них.

И наблюдая за всем этим, я часто размышлял, смотря с балкона своей роскошной виллы в Лос-Анджелесе, а стоило всё то, что я сейчас видел, моих усилий и риска. Ведь можно было просто сразу уехать в Америку, и приняв гражданство, выступать под звёздно-полосатым флагом. Это был простой и быстрый путь к богатству и успеху, я же больше шести лет терпел издевательства и унижения от страны, которой хотел помочь.

Раздавшийся звонок отвлёк меня от невесёлых мыслей. Звонил начальник охраны.

— Да, Джон.

— Иван, внизу у ворот какие-то люди, говорящие на плохом английском, — сказал он, — самый пожилой представился Судоплатовым.

— Подгони пожалуйста мою машину к воротам, я сейчас к ним спущусь, ребят же пошли с Кэти, я справлюсь сам.

— Но Иван? — возмутился он, — у нас хватает людей, чтобы поехать и с тобой, давай хотя бы я поеду?

— Спасибо за заботу Джон, но не стоит, — я покачал головой, — буду через пару минут.

Зайдя к жене, которая угрожала непоседам репрессиями в виде запрета просмотров фильмов и мультиков вечером, отказывающихся поесть перед поездкой, я наклонился, поцеловал её, сказав, что отъеду по делам, она лишь кивнула, продолжая грозить детям, хотя по росту уже сейчас старший сын был выше её и смотрелось это комично.

Одевшись и взяв бумажник, я спустился вниз и правда увидев там старика, стоявшего рядом с машиной, державшего в руках трость, а также похожего на него сорокалетнего мужчину.

— Доброе утро Павел Анатольевич, — спокойно протянул я руку старику, и он, пожав мне её, кивнул на своего спутника, — сын Анатолий.

— Едем в банк? — поинтересовался я у него, словно и не было прошедших лет, а мы с ним расстались только вчера. Он лишь подтверждающее кивнул.

Открыв заднюю дверь, я помог ему сесть в огромный Форд и затем сев за руль, открыл ворота с брелока и поехал в город. Мы нашли аффилированный филиал немецкого банка и произнеся два пароля по очереди, получили доступ к счёту. На нём оказалось не так уж чтобы и много, всего десять миллионов долларов, просто копейки по сравнению с моим нынешним состоянием, но мы, обналичив счёт, честно разделили деньги и кивнув ошеломлённому сыну, чтобы тот взял их сумку с пяти миллионами, Судоплатов повернулся ко мне.

— Прости Ваня, но у меня тоже не получилось почистить верхи от говна.

— Ну, судя по тому, что происходит на родине, они вполне счастливы наслаждаясь происходящим, — со вздохом сказал я, — прощайте Павел Анатольевич, рад был с вами познакомиться.

— Взаимно, — он пожал протянутую руку, и мы расстались.

Я подхватил свою сумку, и пошёл к машине, поскольку нужно было перевезти деньги в другой банк, где у меня был открыт счёт нашего с Кэти благотворительного фонда, который помогал школам-интернатам, домам малютки, домам престарелых, как в СССР, так и в Америке, причём Кэти лично всегда следила за тем, кому и как уходят с него деньги. Ей это очень нравилось, а я не был против, поскольку она снимала с меня часть этого бремени. Денег поступаемых в качестве дивидендов с вовремя купленных акций крупных компаний, впервые вышедших на IPO, было столько много, что мысль о фонде созрела у нас с ней сама собой. Вначале им занимался я, но потом бразды правления перехватила жена, за что я был ей благодарен.

Из задумчивости меня вывел грузовик, который вильнув справа в боковом зеркале, протаранил мою машину, и впечатал джип в столб, перевернув его. Удар был такой силы, что ремень обжёг мне грудь, а голова, резко качнувшись от удара, ударилась в дверь, и я повис на ремне, потеряв сознание.

Открыв глаза, я с удивлением не почувствовал боли в теле, хотя это по-любому должно быть, ведь головой я весьма чувствительно приложился к двери, это я помнил точно. Осмотревшись, я понял, что сижу голым на стуле в абсолютно белой комнате, а передо мной висит огромный чёрный экран. Не успел я подумать, где оказался и что вообще происходит, на нём пробежала лёгкая рябь и он разделился на две части, причём на левой показалась первая фотография. Увидев которую, я едва не открыл рот от удивления, на ней был изображён Редька, таким, каким я его помнил. Вот только фотография имела чёрную рамку и на ней была написана по диагонали надпись красным: «Убит». Повисев так секунду, чёрная рамка лопнула на мельчайшие части и надпись исчезла, Редька стал взрослеть и в виде высокого, аккуратно одетого молодого парня переехал на правую часть экрана, замерев там. Тут же на левой появилась новая фотография той молодой девушки, которую я спас, убив подручного Серого в подсобном помещении, на ней была та же траурная чёрная рамка, только надпись отличалась, там было написано «Самоубийство».

Также повисев секунду, рамка исчезла, надпись то же и девушка за пару секунд превратилась в молодую симпатичную женщину, переехав в таком виде на правую сторону. Следующие фотографии, дав понять мне принцип того, что люди, которых я спасал теперь живы, в отличие от первой реальности, стали мелькать уже быстрее. Перед моими глазами натурально проходила вся моя жизнь, а точнее люди, с которыми я сталкивался. Практически все имели первые надписи: «Убит», «Убита» или «Самоубийство», и переезжали в живом виде на другую сторону экрана. Хотя стали появляться и фотографии, которые ни во что не превращались и оставались в траурных рамках и подписями на этой стороне, просто сдвигались в угол. Пролистав всё мою юность, пошли фотографии людей, с которыми я взаимодействовал после моего переезда в Москву. Мелькнула фотография Ани в статусе «Самоубийство», изменившись к моему облегчению через секунду в красивую взрослую женщину и переехав на другой экран. То же постигло фотографию Вари и Лены, а вот Женя осталась на этом, рядом с ещё пятью другими, которых я видимо должен был спасти, но не спас.

Самое интересное случилось, когда появились фотографии Чикатило и Сливко, сами они остались на первоначальном экране в траурных рамках, а вот мелкие фотографии детей, появившиеся под ними, словно карточные колоды перекочевали на соседний экран, быстро сменив статусы с «Убит» и «Убита» на вполне себе повзрослевших людей.

Фотографии ещё больше ускорились, и вскоре правому экрану пришлось расшириться, когда замелькали года, когда я стал осознанно помогать детям вместе с Кэтлин, открыв ради этого благотворительный фонд. Фотографии замелькали с такой скоростью, что исчислялись десятками тысяч, что вызвало у меня в душе чувство гордости за себя и какое-то умиротворение. Теперь, если я умру после этой аварии, жизнь и правда казалось прожитой не зря и по фигу на страну, которую ни я, ни Судоплатов, так и не смогли спасти. Последняя фотография перелистнулась на соседний экран, и высветились цифры видимо финального счёта:

— «154:35898».

Затем появилась надпись:

— «Эксперимент успешно завершён».

И оба экрана, как и сама комната стали уменьшаться, пока не сжались в одну белую точку, которая ярко вспыхнув, пропала и вместе с этим я внезапно открыл глаза, и на меня моментально обрушились запахи бензина, горящего пластика, шум улицы, а главное быстрой речи на испанском, который я знал.

— Хосе, ищи сумку! Должна быть сумка с деньгами!

По глазу потекло что-то горячее, и я понял, что голова всё же пострадала, так как в виске чувствовалась боль. Прямо передо мной было чьё-то тело в красной клетчатой рубашке, воняющей потом, пытающееся найти на заднем сидении сумку с пяти миллионами долларов. Правой рукой я вытащил пистолет, который был у меня всегда под сидением в кобуре, приставил дуло к телу, и три раза выстрелил, затем перевёл ствол на два мельтешащих перед лобовым стеклом тела, уложив их тоже за пару секунд. Тут же раздалось ещё больше криков, вдалеке послышались полицейские сирены, а я искал, чем бы перерезать ремень, поскольку он и лежащее на мне неподвижное тело не давали мне выкарабкаться.