Чтение онлайн

И ладно бы на этом МЭПовцы успокоились, наоборот, на той же самой базе в СКБ-2 Староса сделали новое чудо – персональную ЭВМ, почти как продвигаемый ИКАН и лично Виктором Михайловичем "МИР", только быстрее раз в десять, и сразу с монитором. Обидно до жути, никто не удосужился поинтересоваться накопленным за долгие годы опытом, бах, трах, сляпали на коленках, из кусков "Бейсика" и "Алгола" игрушечный язык "Багол". Ориентировались, похоже, на нужды директорской секретарши, поэтому сделали на диво мощный и быстрый текстовый редактор с остроумным разделением текста в памяти на две части от позиции курсора, причем одна "прижималась" к началу буфера, вторая – к концу, так что перелистывание на экране происходит практически мгновенно. Зато инструментов для нормального инженера нет и в помине, а про ученых и говорить смешно, один лишь факт говорит про все: для решения линейных уравнений нет стандартных библиотек, нужно писать свою отдельную программу. Говоря проще, вышло глупое использование дорогой аппаратуры в качестве замены пишущей машинки или логарифмической линейки, не более того. Даже богачи из IBM не додумались до такого расточительства ресурсов. Зато для Староса открыты все возможности, а ИКАН поставили в очередь "через полгода, в лучшем случае" – только чтобы получить микросхемы ПЗУ с языком "Аналитик".

— Кому выгодно?! — опять произнес вслух академик, благо, посторонних поблизости не наблюдалось, семья же была полностью поглощена процессом примерки, по крайней мере одного зеркала жене и дочкам явно не хватало. И добавил: — Слишком странная ЕС получается из такой мозаики!

Еще неделю назад не было сомнений, перспективы советских ЭВМ на долгие годы в руках сторонников Единой Серии, проще говоря, предполагалась разработка аналога IBM-360 на отечественной элементной базе, и последующее использования "скопированного" программного обеспечения "вероятного противника". Никто особо не возражал – затраты "Голубого гиганта" на программирование оценивались Бруксом [145] в невероятные 5000 человеко-лет, истинность оценки никто не выяснял, и так понятно, что повторить их в разумные сроки СССР просто не в состоянии. Ответственные товарищи не могли лишь сойтись в деталях – делать "свою IBM" никого не спрашивая, или же купить лицензии, и разрабатывать "копию с копии IBM" в сотрудничестве с Британской фирмой ICL.

Однако на финальной череде заседаний ГКНТ по вопросу унификации архитектуры вычислительных машин позиция МЭП выявилась с совершенно неожиданной стороны. Шокин фактически отказался поддерживать разработку и производство ряда ЕС ЭВМ, ссылаясь на полную загрузку мощностей. Как говорят, он отозвал своего зама немудреными словами – "чем бы дитяти не тешились, лишь бы не руками". И даже тяжеловесы типа Келдыша и Горшкова ничего не могли поделать, лишь разводили руками, да тыкали пальцами в прокуренные потолки кабинетов: вопрос на личном контроле товарища Шелепина, а против него не пойдет даже генеральный секретарь.

Чем-то это напоминало времена детства, когда из ниоткуда приходили молодые, еще не разменявшие четвертый десяток наркомы, на одном энтузиазме и личном расположении товарища Сталина строили огромные заводы и давали продукцию, иногда – вполне мирового уровня, или же, куда чаще, и провалив все что можно, уходили навсегда, упирая ствол револьвера в висок, а малодушные под конвоем, в бесконечный мрак подвалов Лубянки. Вот только министр электронной промышленности не мальчик, исключительно опытный руководитель старой закалки, и проекты в его ведомстве ведутся как по стрелке компаса, без ошибок и метаний. Можно думать о везении, безоговорочной поддержке ЦК КПСС, но Виктор Михайлович, съевший не одну собаку в ведомственных интригах, чувствовал подвох. А вот его причина…

— Петя! Петенька-а-а! — неожиданно, буквально под ухом у Виктора Михайловича запричитала бабулька в пальто с неопрятно топорщащимся мехом ондатры воротником. — А ну прекрати! Зачем ты как так-то?! — она продолжила уговоры, одновременно поднимая с мраморных плиток пола пятилетнего внучка.

— Петя? Петр! — не удержал восклицания Глушков. — Конечно же! Этот странный журналист, который странным образом попал в кресло директора не менее странного НИИ!

Затянувшийся выбор шапок его уже не пугал, наконец-то из странной мозаики проглядывала ясная цель… Опытному администратору не потребовалось много времени, пяток минут, и под новым углом зрения диковатые факты неожиданно быстро выстроились во вполне внятную логическую цепь.

— Кстати! — обрадованный собственной догадкой академик сухо щелкнул пальцами, да так громко, что бабулька с нерадивым внучком дружно обернулись и испуганно прыснули в сторону. Впрочем, ученому до них не было никакого дела: — Не отсюда ли растут ноги у нового завода цветных кинескопов малого, всего-то тридцатитрехсантиметрового размера? Сдается мне, ох напрасно смеются в Минрадиопроме над этой непрофильной и непонятной инициативой Шокина!

Осень 1969 года выдалась неожиданно теплой, и для меня, можно сказать, совершенно безмятежной. К жизни в советском прошлом я уже более-менее привык, неспешный примитивный быт перестал тяготить, а радио, газеты и телевизор более-менее утоляют информационный голод. Тем более, реальность полностью разошлась с известным мне будущим, так что новости по-настоящему неожиданны. Особенно те, что зарубежные "голоса", как порадуют часовой передачей о итогах визита в Москву нового канцлера ФРГ Вилли Брандта, и перспективах скорого объединения Германии, так и ходишь неделю в попытках найти следы переговоров в программе "Время" и газете "Правда".

Впрочем, политика вторична или даже третична. Есть события куда интереснее: русские лыжи, так сейчас в мире называют сноубординг, за несколько лет набрали такую неимоверную популярность, что их планируют включить в программу Зимних Олимпийских игр [146] 1972 года, что пройдут в Саппоро. В СССР же про это никто похоже не слышал, по крайней мере, на склонах я встречал только энтузиастов-любителей. С производством монолыж еще хуже – на "рынке" представлены лишь самоделки и продукция небольших кооперативов типа моей "Галактики", способной сделать за год не более пары сотен "досок". Самое время расширить предприятие, но не получается, доступ частников к более-менее серьезным производственным мощностям коммунисты разрешить и не думают. Более того, мои лишние несколько сотен "коммерческих" рублей в месяц судя по всему не на шутку задели товарища Шелепина – подбрасывать нам с Катей "премии в конверте" он прекратил.

Зато на работе в НИИ стало проще и свободнее. С появлением на столах "персоналок" до большей части сотрудников наконец-то дошло, к чему начальник их исподволь готовил предыдущую пятилетку, так что в "Интеле" наконец-то воцарились осмысленность и четкое понимание цели. Даже летняя ругань по поводу стандартов на протокол IP неожиданно пошла на пользу моему авторитету, оказалось, что как раз изрядной толики жесткости и самодурства коллективу не хватало в моем "директорстве". В общем, благодать, даже с традиционным ноябрьским цирком мне удалось разобраться без особых потерь – прошлогоднее "табло лозунгов с компьютерным приводом" в МЭПе не только сохранили для будущих демонстраций, но и усовершенствовали, а чуть позже, как крайне востребованный при социализме товар, запустили в серийное производство. Соответственно, могли хвастаться достижениями без моего участия.

Запланированные хозяйственные хлопоты по строительству в "Интеле" собственной столовой пришлось отложить до следующего обострения классовой борьбы. На фоне исчезающего продуктового дефицита и накатывающего частного общепита подобный бизнес среди директоров стал стремительно выходить из моды. Хлопотно кормить людей, куда проще сдавать площади в аренду, благо, обновленная нормативная база это скорее поощряла, чем запрещала. Руководитель соседской ТЭЦ не избежал подобного искушения, более того, он воспользовался моим советом, и вместо обычно практикуемого выделения части своего трудового коллектива "в кооператоры" сдал свою "рыгаловку" сразу двум сторонним предпринимателям.

Не сказать что перемены сильно повысили качество еды и обслуживания, но очереди практически исчезли, а чистота уборки столов и пола вполне добралась до уровня средней "кафешки" из "моего" 2010 года. Цены тоже подросли, но не сказать чтоб значительно, скорее в общем тренде – питание в СССР потихоньку дорожало, а промтовары, напротив, едва заметно дешевели. Так что забытая было привычка "обедать у соседей" быстро вернулась, и очередной поход в столовую не стал исключением.

— Кать, ты не видишь бифштексиков рубленых? — спросил я жену, не обнаружив на привычном месте черного от многолетних напластований подгоревшего масла жестяного поддона с полюбившейся вариацией на тему котлет.

— И не шукайте, не буде их больше, — равнодушно информировала меня раздатчица, не переставая здоровенной ложкой шлепать в тарелки кучки подозрительно жиденького пюре из бака. — Николавну-то, диетолуха нашего, уволили вчера, кажуть шибко жирна.

— Да ну! — от удивления я едва не расплескал тарелку куриного супа, водруженную на раритетный, отштампованный еще во времена культа личности, алюминиевый поднос. — Прямо так и выгнали?

— Ага, — тяжело вздохнула чему-то своему тетка, но вместо продолжения лишь сменила инструмент на лопатку.