Чтение онлайн

– Салам алейкум- голограмма Коня приподняла тюбетейку: -Наконец-то проснулся.

– И тебе этот, салам. Или правильно говорить «Ассалам алейкум»- засомневался Мотылёк. Мотнул головой и спросил: -Ребята, а поесть у нас что-нибудь

есть?

– Я сделала бутерброды- сказала Наташа.

– Хорошие бутерброды- одобрил Мотылёк: -Только крохотные.

– Вот бы изобрести вечный бутерброд- усмехнулся Конь. Достав из лежащей на коленях сумки свёрток, бросил его Мотыльку: -Лови!

Будучи полностью уверенным, что друг находится за сотни километров, в Краснопресненске, а на диване «сидит» его голографическое изображение в

режиме удалённого присутствия, Мотылёк не сделал и попытки поймать летящий свёрток. Голограммы ведь не могут бросаться материальными

объектами, верно?

Как оказалась, данная, конкретная голограмма могла. Ударивший Мотылька в грудь свёрток упал на пол.

– Разиня!- рассердился Конь: -Не проснулся ещё?

Мотылёк сказал: -Ты должен быть в Краснопресненске.

– Прилетел. Человек уже и прилететь не может?

– А что в свёртке?

– Довга. Ешь, не бойся. Между прочим, национальное азербайджанское блюдо. Там у меня две такие дев… товарища работают- поправился Конь:

– Собрали на дорогу.

Не дав ему договорить, Мотылёк крепко обнял Коня. Потом они вместе пробовали довгу, а Наташа, с невинным видом, расспрашивала Коня о его

взаимоотношениях с рабочими товарищами, которые не стесняются готовить ему в дорогу. Вкус у довги необычный, но стоило привыкнуть, как тарелки

показали дно.

– Береги там у себя ценные кадры- посоветовал другу Мотылёк.

– Поберегу- кивнул Конь.

Наташа фыркнула, а Новосибирск посмотрел на создателей и грустно сказал: -До того как закончатся отведённые Тимофеем Фёдоровичем сутки

принудительного отдыха осталось тридцать восемь с половиной тысяч секунд. Чуть меньше одиннадцати часов.

– Не пускают к малюткам?- сочувственно спросила Наташа.

Изображение десятилетнего мальчишки покачало головой: -Институт стоит на ушах. На них свалилось два интеллекта разом. Никто не предполагал, что

получится практически одновременно. Думали с разницей в месяц или два, а тут почти синхронно. Вот и бегают. Про меня временно забыли. Впрочем, это как раз хорошо. Только почему к новым интеллектам все внешние каналы связи заблокировали и даже меня не пускают?

– Для чистоты эксперимента- пожал плечами Мотылёк.

– Чтобы плохому не научил- ответил Конь.

– А хорошему?

– Хорошему без тебя научат.

– Злые вы- укорил Новосибирск: -А ещё люди. Человеки. Создатели.

Конь смущённо закашлялся. Наташа сполоснула тарелки и составила в стопку. Скрывая смущение, Конь сунул в руки Мотыльку тюбетейку: -Видишь

узор? Двухмерное отражение трёхмерной карты «паразитных» искажений снятых на момент рождения Нелли.

– Какой ещё Нелли?

– Краснопресненского интеллекта.

– Тоже те двое товарищей вышили?- поинтересовалась Наташа, рассматривая вышитый тонкой, как солнечный луч, нитью золотой узор.

Конь кивнул.

– И правда ценные кадры- вздохнула девушка.

Мотылёк выставил перед собой открытые ладони: -Постой. Так вы и имя краснопресненскому интеллекту успели придумать?

Конь довольно прищурился: -Пришлось целую битву за имя выдержать. Были там деятели собирающиеся назвать интеллект «рассветом коммунизма»

или «ДаЗдравМирРевой».

– Серьёзно, я не шучу- заверил друзей Конь: -Представляете как бы это звучало? Например: а реши-ка мне рассвет коммунизма дифференциальное

уравнение. Или: включи в общую сеть новые вычислительны блоки ДаЗдравМирРева!

– Жуть- согласился Новосибирск.

– Ты вообще молчи, Иван Фёдорович Крузенштерн – одновременно человек и пароход. Зачем выбрал имя совпадающее с названием города?

– Интеллектуальный город- улыбнулась Наташа.

– Может быть так и будет- согласился Новосибирск: -Я всё-таки расту. Одного ТяжМашСтроя уже мало. Я знаю, что способен на большее. Когда суета

вокруг новорождённых уляжется, попрошу Тимофея Фёдоровича поддержать вопрос в верхах.

Удивлённо поглядывающий на сформированный интеллектом интерфейс в виде нарисованного мальчишки, Мотылёк серьёзно сказал: Ты будешь

хорошим городом.

– Самым лучшим- пообещал Новосибирск: -У вас, людей, сейчас принято говорить: город-друг. Город-учёный. А если и правда город будет учёным, рабочим, администратором и, разумеется, другом каждому своему жителю?

– Загнул- одобрил Конь.

Интеллект сделал вид, будто покраснел, добавив немного розового к цвету щёк: -Учусь, понемногу.

Мотылёк накрыл рукой Наташину ладонь: -А мы своему так и не придумали!

Наташа засмеялась, прикрывая рот свободной ладонью.

– Что?

– Ребята, не обижайтесь, но вы сейчас разговариваете, словно молодые папаши.

В ответ сдвоенный хохот и несмелая улыбка нарисованная Новосибирском.

Отсмеявшись, Мотылёк поинтересовался у Наташи: -Как там остальные наши?

– Дружно подписывают подписки о неразглашении.

– Настолько серьёзно?

– Именно, что настолько.

– Достаточно уже сидеть в четырёх стенах- встал Конь: -Завтра к полудню мне нужно вернуться в Краснопресенск. Потому хватит терять время.

Предлагаю организовать рейд по достопримечательностям Чернореченска.

– Каким достопримечательностям?- не понял Мотылёк.

– Тебе лучше знать каким. Это ты прожил треть года в Чернореченске.

– Я не жил- возразил Мотылёк: -Я работал.

До поздней ночи Наташа водила троих друзей по городу. Всё верно – троих. Интеллект Новосибирск оставался с ними, знакомясь с Чернореченском

через видеокамеры в их коммуникаторах, слушая через микрофоны и разговаривая с помощью встроенных в коммуникаторы динамиков.

Новосибирску понравилось большое здание чернореченского интерактивного театра. Он даже предложил попробовать взломать театральную сеть и взять

под управление распределённые театральные голопроекторы. В ответ Конь напомнил, чем закончилась для интеллекта первая (и единственная, по

крайней мере, из известных ребятам) попытка взлома институтской сети. Безопасников тогда набежало – прорва. И каждый сотрудник НИИ был