Чтение онлайн

разработки. Говоря проще: разумен тот, кто сумел стать большим, чем был ещё вчера.

Но это моё субъективное мнение и я не планирую никому его навязывать.

Что до Коня и Мотылька, то второй, в свободное время, использовал ЕУС новосибирского ТяжМашСтроя для создания интерактивных виртуальных

моделей, строительством которых изрядно увлекался. А первый, проходя практику в отделе системного администрирования, приметил закономерность в

искажениях карты распределения информационных потоков возникающих в вычислительных блоках и искусственных нейронных сетях единой

управляющей системы завода, когда его друг отвлекал все свободные ресурсы системы на собственные нужды. Они не были первыми, кто, в моменты

простоя, использовал вычислительную мощность ЕУС, неизмеримо превосходящую вычислительную мощность домашнего терминала, для личных

нужд. Так же как и не являлись первыми, кто подметил возникновение едва заметных искажений в единой управляющей системе - разных, для

разнородных задач. Эти искажения считались паразитными. Безобидными и непонятным (в мире так много непонятного), с ними почти не боролись.

Пара-тройка студенческих научных работ по изучению паразитных искажений, позволившая своим авторам защититься, давно и без смысла пропадала в

архивах.

И тогда Конь выдвинул первую из своих знаменитых теорем. Впоследствии они говорили всем, что придумали её под градусом, но на самом деле в тот

вечер друзья были трезвы, веселы и немного утомлены (как раз вернулись со смены, плюс ещё пришлось задержаться, так как Мотыльку хотелось

закончить генерацию одной из своих моделей). Конь собирался на свидание, о котором вчера договорился с Леной из бухгалтерии. У Мотылька подобных

планов не имелось и он лежал на диване, водрузив ноги на спинку стоящего рядом кресла, дружески подтрунивая над товарищем и немного завидуя, так

как сам тоже засматривался на Лену. Только Мотылёк побоялся сделать первый шаг, а Конь сделал. Но это не важно, так как всё равно у Коня с ней

ничего не получилось из-за кардинального несовпадения жизненных ориентиров.

Важно другое. Перекачивая из сети модный узор на свою выходную рубашку, Конь вдруг сказал: -Подумал насчёт этих искажений. Что если ЕУС как бы

«нравиться» решать одни задачи больше, чем другие? И если подбирать ей задачи такого класса, отслеживая результат по закономерности возникновения

«паразитных» искажений. Ну как бы: если девушка любит шоколадные конфеты, то дарить ей эти конфеты, но не просто так и не при каждой встрече, а

со смыслом.

– Думаешь, Ленка любит шоколад?- заинтересовался Мотылёк.

Однако исторические слова уже были сказаны и не пропали зря, запав в голову друзьям настолько, что они решили попробовать. Значительно позже, когда они в сотый раз пересказывали этот разговор - директор научно-исследовательского института созданного специально для изучения новосибирского

феномена, Тимофей Фёдорович, назвал их парочкой питекантропов придумавших колесо.

И вот, спустя неполных полгода, друзья отправились в разные концы страны, на наиболее подходящие, по мнению экспертного отдела НИИ СамСима, производственные комплексы. На сей раз они были до зубов вооружёны теорией и напутственным словом Тимофея Фёдоровича. Отправились, чтобы

попытаться повторить свой случайный успех.

А отшившая Коня Ленка пусть и дальше ждёт своего принца, если, конечно, сумеет его разглядеть. Хотя она уже не работает в ТяжМашСтрое. Как и

подавляющее большинство старых сотрудников. Родившемуся на базе заводской ЕУС разуму требуются скорее учителя, нежели рабочие, бухгалтера и

дирекция. Обходясь на несколько порядков меньшим количеством участвующих в производстве людей, он уже сейчас способен перевыполнить норму, работая в одиночку на сотнях автоматизированных станков. Эффективность выросла за счёт планирования, оптимизации, уменьшения потерь и снижения

количества ошибок. И, согласно предсказаниям сделанным НИИ СамСиса, эффективность труда первого в мире искусственного интеллекта тем выше, чем более он «умён». А если таких интеллектов в Советском Союзе будет не один, а десять или сто или тысяча, то…. Подавляющее экономическое

превосходство. Бескровная победа. Вот и думай тут.

Конечно, «умность» искусственного интеллекта совсем не тоже самое, что «умность» человека. Он с самого рождения считает быстрее, чем тысяча

математиков, дай каждому хоть по сто калькуляторов. Энциклопедичность его знаний ограничивается только пропускной способностью каналов связи.

Нет, «ум» интеллекта совсем не тоже самое, что «ум» человека. А что это такое? Как его развивать? Вот над чем работают учёные из научно-

исследовательского института самоорганизующихся систем. Мало создать интеллект или подобрать такие задачи, решая которые он «родится». Самое

сложное правильно воспитать его, впрочем, также как и любого человека. Даже ещё сложнее. Интеллект не примешь в пионеры и он не сможет вступить

в комсомол. Как воспитывать искусственный интеллект? А может быть всё-таки сможет вступить?

Приготовься читатель, после затянувшегося отступления, мы возвращаемся в основную канву повествования. Теперь, когда ты познакомился с тремя

главными героями, я со спокойной душой могу продолжить рассказ. Всё правильно, нет никакой ошибки в подсчёте, тебе известны уже три главных героя

– не стоит забывать юный небиологический разум, родившийся в новосибирском заводе тяжёлого машиностроения. Активный и любознательный

малыш.

Суборбитальный челнок, среди прочих пассажиров, везущий Коня, то есть Константина Константиновича Конеева, заходил на посадку. Маленькие

крылья едва позволяют маневрировать в атмосфере, но манёвры и не требовались. С хирургической точностью вытянутая «колбаса» челнока нацелена в

приёмный коридор Краснопресенского аэропорта. Уже работают на полную мощность тормозные двигатели и пристёгнутый ремнём безопасности Конь, в нетерпении, барабанит пальцами по ручке кресла, раздражая соседа.

Простившись с дежурящим по вокзалу, Мотылёк вышел в город. Пройдя ряд контрольных автоматов, на сей раз благосклонно принявших его

удостоверение, он остановился, ожидая пока коммуникатор подключится к городской сети. В центре небольшой привокзальной площади стоял памятник, хмуро поглядывающий вслед ушедшему поезду. На скамейке под памятником обнималась парочка, а чуть дальше присел франт в голо-комбинезоне, проецирующем по телу абстрактные картины. Рядом с франтом лежала одинокая роза, видно тоже кого-то ждал и Мотылёк заключил, что привокзальная