Чтение онлайн

По арканам и лестницам поднимались и вступали в рукопашную по эту сторону городни рязанцы, избежавшие губительных выстрелов в упор. Обозленные потерей товарищей, они яростно рубили татарских стрелков, имевших легкий доспех. Выбили их довольно быстро. Оставшиеся в живых бежали, канув во тьме.

Радоваться победе было некогда. Судя по всему, татары вылазку ждали, и подкрепление не замедлит подтянуться к прорванному участку городни.

– Вперед! К порокам! – зычно выкрикнул Ратьша. – Масло, паклю готовь! Топоры!

И сам кинулся к горящим факелам и жаровням, освещающим площадки с камнеметами. Рядом справа пристроился Первуша, слева – Гунчак, весело скалящий зубы и помахивающий окровавленной саблей.

Добежать до пороков им не дали. Из темноты хлынула толпа пеших воинов в темных доспехах. Они обтекли площадки с камнеметами и остановились, перекрыв рязанцам дорогу, быстро выстраиваясь в ряды. Хорошо хоть копий у них не было. Переть дальше лавой значило зазря погубить своих. Ратислав вскинул руку, останавливая рязанцев, покачал вскинутым вверх мечом вправо-влево, давая команду выстроиться.

Дав воинам время, оглянулся. Построились в пять рядов. Человек триста. Может, чуть больше. Запыхались. Дышат часто, выпуская клубы пара в морозный воздух. Татар, насколько видно, не менее тысячи. Все в добрых бронях, глубоких шлемах, с пехотными ростовыми щитами. Булгары. Мудрено не узнать, приходилось переведываться. Ну, приготовились, передохнули? Пора.

– Вперед, – не крикнул уже, просто сказал. Но его услышали, и ряды рязанцев двинулись на врага.

Ратьша со своими спутниками в общий строй не встали, держались в сажени впереди, образуя маленький клин с ним, Ратиславом, во главе, Первушей и Гунчаком по бокам. Вначале шли шагом, потом ускорились и саженей за десять до грозно застывшего строя булгар перешли на бег.

Удар щитом в щит. Страшный удар, усиленный подпиравшими сзади рядами соратников. Такой удар лучше встречать встречным ударом, причем с разбегу. Встречать стоя на месте – почти наверняка не удержать. Булгары стояли. Почему? Бог весть… Не посчитали три сотни рязанцев особо серьезным противником? Скорее всего. А зря… Булгары не удержались. Грохот столкнувшихся щитов сменился лязгом стали, воплями ярости и боли.

Стоявший в первом ряду противник, с которым столкнулся Ратислав, влетел спиной в следующий за ним ряд булгарских воинов, заставив их раздаться в стороны, и упал навзничь. Ратьша перепрыгнул через него, походя ткнув острием меча в незащищенное горло, сбил в сторону щит следующего булгарина, на обратном ходе меча снизу вверх полоснул его лезвием под подбородок. Заливаясь кровью, тот совсем забыл о защите. Н-на! Мощный колющий удар в слабое место кольчуги между ключиц. Пробил. Тот захрипел, но не упал. Помочь! Щитом в грудь. Завалился.

А Первуша опережает. Расправился уже с третьим. Шустер малец! Гунчак вроде тоже не отстает. Откуда-то имеет навык пешего боя. Это степняк-то! Ну да жизнь у хана богата на приключения, было где опыта набраться. И в пешем бою тоже.

Однако Первуша вырвался вперед. Нажать. Надавить на следующего врага. Благо это нетрудно, задние ряды соратников неудержимо толкают вперед. А булгары заметно подаются под напором. Видно, не ожидали такой прыти от кучки рязанцев.

Этот булгарин не упал, но пошатнулся и отступил на пару шагов назад. Остановился, тоже подпертый воинами из своих задних рядов, попытался уколоть Ратьшу в лицо, целя выше щита. Тот легко отбил удар. Отдернуть руку с мечом булгарин не успел – Первуша, только что расправившийся со своим четвертым противником, небрежно махнул мечом, удачно угодив сопернику Ратислава в локоть. Кольчугу не прорубил, но руку отсушил, заставив выронить меч. Булгарин, судорожно закрываясь щитом, начал пятиться, стараясь втиснуться между задними рядами своих соратников, ломая строй, раздвигая щиты.

Ратислав и Первуша не преминули этим воспользоваться, нажали крепче, расталкивая врагов, щедро раздавая и получая удары. Полученные, к счастью, бронь не пробили. Еще двое Ратьшиных противников, взвыв от боли, сползли в образовавшейся давке вниз, под ноги сражающихся.

Чутьем бывалого воина Ратислав понял: враг поколеблен, достаточно совсем небольшого усилия, и он побежит. Ударив ногой в нижнюю часть ростового щита очередного булгарина и заставив его чуть приоткрыться, ткнул острием меча в белеющее в темноте лицо, навалился, опрокинул. Стало просторнее. Оборотился назад, к прущим следом соратникам, прокричал, перекрывая шум боя:

– Наша берет! Надави! – И с удвоенной силой набросился на булгар.

Рязанцы надавили. И враги не выдержали, начали пятиться все быстрее и быстрее, раздаваться в стороны. Кто-то уже оборотился вспять, подставляя спины под удары.

– Г-ха! – взревел Ратьша, рубя смятенных булгар.

– Г-ха! – подхватили боевой клич его воины, усиливая напор.

И враги начали разбегаться, видимо, позабыв в ужасе близкой смерти, какое наказание их ждет от теперешних хозяев.

Два-три запаленных вдоха, три надрубленные спины, и перед Ратиславом земляная насыпь, на которой высится огромный, освещенный яркими факелами камнемет. Он вздохнул глубоко несколько раз, пытаясь восстановить хоть чуть-чуть дыхание, и кинулся вверх по насыпи. Но и тут его опередил Первуша. Жив парень! Молодец!

Насыпь, к счастью, оказалась не слишком высокой. Около камнемета сгрудилась кучка бездоспешных людей в теплых запашных халатах, треухих мохнатых шапках, желтолицых, узкоглазых, похожих на покойного Ли-Хая. Богдийцы, понял Ратьша. Этих надо бить в первую очередь, без них пороки просто бесполезное дерево и железо. Ратислав, даже не переведя дух, кинулся к богдийцам, успев бросить Первуше:

– Бей желтолицых!

Тот кивнул и побежал за своим боярином, опять опережая его. Никакого почтения к старшим! Богдийцы, однако, ждать приближающуюся смерть не стали, порскнули в темноту, только их и видели. Бежать за ними, удирающими налегке, одоспешенному, запаленному боем бесполезно. Да и кто знает, кто там таится в темноте. Значит, надо заниматься уничтожением пороков. Тем более площадку уже заполняли рязанцы. Да и до двух соседних тоже добрались. Вот только толкутся бестолково, словно и не слышали перед вылазкой, что дальше делать.

– Масло! Паклю! – заорал Ратьша. – Чего встали! Поливай! Жги! Веревки руби! Железки курочь!

Раздался стук топоров. А вскоре и полыхнуло. Сначала справа, потом слева. Загорелся порок и на площадке, где находился Ратислав. Но любоваться, как горят камнеметы, было некогда, еще не захвачены остальные площадки с угрожающими рязанским стенам орудиями. И их не меньше десятка. Вот только Ратьшины воины потеряли строй, скучившись у захваченных камнеметов. Да и осталось их чуть больше пары сотен. Недешево далась победа над булгарами. Однако продолжать начатое было нужно.

Ратьша огляделся. Верный Первуша стоит рядом, глядя на него и ожидая приказаний. Раскраснелся, иней на юношеской бородке и усах растаял, дрожа прозрачными водяными каплями. Тут же неподалеку был и Гунчак. Тоже разгоряченный боем, стряхивающий еще не загустевшую кровь с сабли.

– Хан, тебе с Первушей вести людей вправо. Не спорь! – Это уже вскинувшемуся меченоше. – За Гунчаком могут не пойти, а тебя знают.

Первуша кивнул и огорченно покачал головой. Гунчак просто кивнул.

– Быстро делим людей, и вперед, – приказал Ратислав.

Поделили воинов на две примерно равные части.

– За мной! – махнул мечом Ратьша своим и начал спускаться с насыпи.

Добравшись до соседнего, захваченного его воинами и уже пылающего камнемета, Ратислав собрал сгрудившихся здесь рязанцев и повел их дальше, к следующему пороку. Однако дойти им до него было не суждено, с двух сторон ударила свежая татарская пехота. Были это уже не булгары. Таких воинов Ратьша раньше не встречал. Крупного плетения кольчуги до колен, усиленные оплечьями, металлические круглые щиты, островерхие шлемы с защитными полумасками. И была это не спешенная степная конница, непривычная к пешему бою, была это именно обученная пехота.