Чтение онлайн

Рязанцам, потерявшим строй, сразу стало солоно. А когда с насыпи, к которой они стремились, сверху встречь ударил еще один отряд таких же воинов, они начали пятиться и вскоре забрались обратно на площадку с пылающим камнеметом. Здесь, кое-как выстроившись по краю, сумели остановить лезущих снизу татар.

Ратьша отступил за задние ряды своих воинов и осмотрелся. Справа, там, куда ушли со своим отрядом Первуша и Гунчак, тоже слышались звуки боя. Звуки приближались. Похоже, и они вынуждены отступать. Так и оказалось: вскоре из темноты показались спины пятящихся рязанцев.

– Сюда! – что есть сил закричал Ратьша. – Лезьте сюда к нам!

Его услышали. Воины из задних рядов повернулись к насыпи и, закинув щиты за спины, кинулись вверх по склону. Взобравшись на насыпь, они быстро выстраивались по краю, беря щиты в боевое положение. Еще часть отступающих, уже из бывшей середины строя, проделали то же самое. Лишившись опоры, передние ряды ускорили отход и скоро оказались у подножия насыпи. Развернуться и взобраться наверх бегом им не давали напирающие татары, потому добрались до площадки, пятясь и отбиваясь от пытающихся их добить преследователей, далеко не все. В их числе, к немалому своему облегчению, Ратислав увидел Первушу. Гунчак тоже уцелел. Только правый глаз ему заливала черная в свете пожара кровь.

Ратьша окинул взглядом оставшихся у него под рукой воинов и оценил их количество сотни в полторы. Все они выстроились по сторонам насыпи, прикрывшись щитами и ощетинившись мечами, готовясь дорого продать свои жизни. Татары, получив отпор, отошли к основанию склона и пока в драку не лезли.

– Что делать будем, воевода? – смахнув с лица кровь, спросил подошедший к Ратьше Гунчак.

Ратислав молчал. Ясно, что добраться до остальных пороков нечего и думать. Их тут ждали. Большая удача то, что, хотя бы три порока удалось спалить. А теперь надо пробиваться назад в город. Правда, это легче сказать, чем сделать: насыпь со всех сторон окружают татары. Но, кроме прорыва, больше ничего не остается. И начинать надо прямо сейчас, пока к врагу не прибыло подкрепление. Тем более из темноты со стороны татарского стана уже полетели пока еще редкие стрелы.

– Прорываемся назад, в Рязань, – озвучил он свое решение Гунчаку и подошедшему Первуше. И тот и другой только кивнули. – Слуша-ай! – перекрикивая треск пожара от горящего камнемета, крикнул Ратислав. – Идем в город! Стройся в ежа!

Строй ежа предназначался как раз для прорыва, когда враг теснит со всех сторон. Как правило, он представлял собой прямоугольник или клин, окруженный стеной щитов, а если противник засыпал ежа стрелами, то закрывались щитами и сверху. Сломать такой строй было непросто, желающих это сделать встречали мечи или копья, метко колющие через щели между щитами.

Построились быстро, все же народ для вылазки подбирали бывалый. Ратьша и Первуша снова встали в первом ряду. Рядом с ними опять хотел пристроиться Гунчак, но Ратьша прогнал половца в середину строя, так как кровь из рассеченной брови не успокаивалась, продолжая заливать тому глаз, а с одним зрячим глазом биться неспособно: плохо понимаешь расстояние до бьющей сабли или меча, да просто до супротивника. Гунчак буркнул что-то недовольное, но послушался. Кто-то из рязанцев протянул ему чистую тряпицу. Хан кивнул благодарно, прижал ее к ране.

Тем временем стрелы из темноты летели все гуще. Воины в центре строя вскинули вверх щиты. Дальше ждать было нельзя.

– Вперед! – приказал Ратислав и шагнул вниз с насыпи.

Весь передний ряд, в центре которого стояли он и Первуша, сбив щиты в единую линию, шагнул вместе со своим воеводой.

– Бегом! – добравшись до середины склона, крикнул Ратьша.

Чтобы пробить плотно сомкнувшихся татар-пешцов, бить нужно было только с разбега, вложив в удар всю тяжесть строя. Ратьша почувствовал, что в спину ему уперся щит воина из заднего ряда, надавил, заставляя ускорить бег. Он знал, что в спину этого заднего воина уперся своим щитом воин, бегущий следом, а за этим – следующий, и так до конца строя. Все они теперь составляли единое целое, готовое пробить своей сокрушающей массой любое живое препятствие.

Удар! Первые три ряда татар рязанцы просто сбили с ног и затоптали. Еще ряда три-четыре, сохраняя набранный разбег, опрокинули, перекололи мечами. А вот дальше… Врагов оказалось очень много, и они тоже знали секрет глубокого пехотного строя. Движение рязанского ежа замедлилось, а потом и вовсе остановилось. Татары окружили его со всех сторон.

Соратники, находящиеся позади, продолжали всей массой давить Ратиславу в спину. Но встречь ему давила такая же масса булгарских воинов. Щит, упершийся в щит противостоящего ему противника, впился рукоятью в грудь, стало трудно дышать. Правую руку, сжимавшую меч, придавил левым боком Первуша, тоже стиснутый в смертельной давке.

Неимоверным усилием освободив руку, Ратьша умудрился в обход щита противостоящего булгарина уколоть того острием меча в шею, целя в незащищенное место. Попал! Булгарин захрипел, забился, брызгая кровью из шейной жилы. Потом затих, но не упал, повис, подпертый своими и рязанцами. Чтобы убитый упал и не мешал добраться до следующего врага, Ратислав уперся ногами в утоптанный снег и умудрился, хоть и с хрустом в спине, податься назад.

Как только труп сполз под ноги, давая хоть какой-то простор, Ратьша рванулся вперед, ткнул ставшим свободным мечом в бок булгарина слева, на обратном ходе рубанул по шлему того, что справа. Бронь левого не пробил, но заставил согнуться от боли, и его добил рязанец, стоявший в строю слева от Ратислава. Правому попал хорошо, замаха хватило, шлем разрубил. Первуша тут же столкнул булгарина в сторону, туда, где расчистил немного места Ратьша. И его, и Ратислава тут же толкнули вперед, прижав к новым противникам соратники, давящие им в спины. Спереди нажали булгары, и снова Ратислава стиснуло в жуткой давке, в которой и вдохнуть-то было можно, только приложив усилие.

Не пробиться, понял Ратьша. Что ж, оставалось продать жизнь подороже. И вот тут… Тут впереди, куда пытались пробиться остатки рязанцев, послышался шум боя. Помощь? Откуда? Как откуда? А сотня? Та, что не успела пролезть через надолбы до начала обстрела с татарской городни! Стрелять по ним стало некому, и отставшие наконец-то преодолели надолбы, перелезли через частокол и ударили в спины булгарам, зажавшим отряд Ратьши.

Ко времени подоспели, ничего не скажешь. Очень скоро натиск врагов спереди заметно ослаб, зато прорывающиеся рязанцы, понявшие, что помощь идет, нажали с удвоенной силой. Булгары подались, смешали ряды, начали растекаться в стороны, пытаясь уйти с дороги прущих с двух сторон навстречу друг другу русских.

Ратьша, стиснув зубы, рубил направо и налево заметно потяжелевшим мечом, отбивал удары совсем уже неподъемным пехотным щитом. Упал ничком очередной враг, срубленный косым ударом в основание шеи, и из-за него возник распаренный, забрызганный кровью Годеня, под чьим началом в этой вылазке был десяток воинов.

– Жив, боярин! – воскликнул он, скаля из-под усов в радостной улыбке белые крупные зубы.

– Живой… – устало помотал головой Ратислав.

– Добро! Что дальше делать? Приказывай!

– В город! – возвысил голос Ратьша. – Возвращаемся в город. И не мешкая!

Годеня оборотился к своим воинам, крикнул:

– Развертайся! За стены уходим! За стены!

Его послушались. Видно, сотенный начальник был убит или ранен, и Годеня принял оставшихся под свою руку. Воины, ударившие булгарам в спину, развернулись, прикрылись щитами и быстрым шагом двинулись к татарской городне. Люди Ратьши поспешили следом, отбивая наскоки булгар с боков и сзади.

Через городню по снежному приступку перевалили быстро, но все равно потеряли около двух десятков отступающих последними. Не захотели хоробры быть убитыми в спину преследователями, перелезая частокол, а предпочли полечь лицом к врагу, прикрывая своих соплеменников.