Чтение онлайн

Сон как рукой сняло. Ратислав вскочил и начал быстро одеваться. Из маленьких световых оконцев под потолком терема едва сочился слабый утренний свет. Натянув порты с рубахой, вбив ноги в сапоги, он накинул на плечи овчинный тулуп, протянутый ему тиуном, и двинулся к выходу. Тимофей семенил следом.

Добрались до дозорной башни, встроенной в стену на самой оконечности мыса, на котором стояла Онузла, поднялись по скрипучей лестнице на самый верх – дозорную площадку, прикрытую дощатым шатром от непогоды и вражьих стрел.

Ратьша намного опередил тучного тиуна, подошел к бойнице, отодвинул несущего дозор воина городовой стражи, осмотрелся. Приморозило ночью нешутейно. Иней лежал окрест такой, что казалось, снег выпал. Ледяной припай и на Нузле, и на Воронеже нарос от берега на сажень, не меньше. Так и не успевшая полностью остыть потемневшая вода парила. Солнце еще не взошло, только красная полоса на востоке обещала скорое его появление. Но небо за ночь прояснело, и осмотреться в рассветных сумерках было вполне можно.

Ага, вот и они, татары! За Нузлой, почти на полдень, верстах в двух маячила россыпь всадников. Навскидку не менее двух тысяч. Монголы, половцы или еще кто, не рассмотреть, темновато все ж.

Снизу из проруба в полу наконец-то выбрался тиун. Отпыхиваясь, подошел к Ратьше, всмотрелся в гарцующих вдалеке степняков. Отдышался. Сказал:

– Опоздали, похоже, боярин. – Вздохнул тяжело, со всхлипом. Добавил: – Опоздали с уходом.

– Это еще не войско, – не слишком уверенно ответил Ратьша. – Разведка. Может, даже те вчерашние, что нас гнали.

– А коль и так, разве легче? Сколько их? Тысячи две, не меньше. Повиснут на хвосте, задержат, а там еще другие подоспеют… Не отобьемся. И твои стражники не спасут.

Ратислав промолчал, признавая правоту Тимофея. Тот еще раз вздохнул, но теперь уже с каким-то облегчением, как человек, принявший окончательное, пусть и нелегкое решение.

– Видно, придется все ж в осаду садиться, – сказал он Ратиславу. – Пойду, отдам распоряжения. А вы собирайтесь и уходите, пока еще можно. Припасы и стрелы возьмете в кладовых. Я прикажу ключнику.

Тимофей подошел к прорубу и начал неуклюже спускаться по лестнице. Ратьша еще раз глянул на татар, вздохнул, покачал сокрушенно головой и тоже двинулся к лестнице, ведущей вниз.

Пока Ратислав со своим отрядом мотался по степи, население Онузлы действительно увеличилось: сюда сбежались жители дальних поселений – те, кто уцелел. Добрался до города и дальний западный дозор степной стражи. Полусотня, слегка потрепанная татарами. Их Ратьша раскидал по сотням, понесшим потери. После этого в отряде получилось почти полных семь сотен. Собрались быстро, еще до полудня. Татары к тому времени скрылись из виду, но ушли, по донесениям высланных Тимофеем дозорных, недалеко, за взлобок, бугрящий степь недалеко от города.

Провожать отряд Ратьши пришел тиун. За эти полдня Тимофей прямо-таки преобразился. Обычно малоподвижный и неторопливый, теперь он носился по городу из конца в конец, лазил на стены, спускался в погреба, сбивал мужиков, остающихся в городе, в сотни, определял им места на стенах. Казалось, Тимофей сбросил лет двадцать. Похудел даже вроде. По его распоряжению воинам степной стражи выдали тройной запас стрел, запас еды и овса для коней, которых с лихвой должно было хватить до места. Вьючных лошадей тоже выдал сколько надо: уходить жителям теперь все равно некуда, чего зря коняшек в стенах держать, только томить да корм переводить.

В городе оставалось четыре с половиной сотни защитников, считая и мужчин в полной силе, и парнишек от тринадцати лет, и стариков, еще могущих держать меч. Был бы обычный половецкий набег, пусть и большой, отбились бы, но теперь…

Тимофей подошел к облаченному в доспех, стоявшему рядом с любимым Буяном Ратиславу, посмотрел ему в глаза, порывисто вздохнул и обнял. По спине Ратьши пробежал озноб, на глаза навернулись слезы.

– Ну полно, полно, Тимофей, – внезапно севшим голосом чуть грубовато сказал он, похлопывая тиуна по спине. – Отсидитесь, даст Перуне. А там и мы с княжьим войском на помощь поспеем.

Тиун отстранился, глянул тоже заблестевшими от слез глазами, покивал.

– Поторопитесь. Может, и успеете. – Потом промокнул глаза рукавом, толкнул боярина в стальной нагрудник, сказал: – Ну, ступайте, ступайте, пока дорога есть. Бог вам в помощь.

– И вам пусть поможет Христос и Перун, – с чувством ответил Ратислав, еще раз обнял Тимофея.

Потом бояриин развернулся, вскочил в седло и протяжно скомандовал:

– Тронулись!

Распахнулись ворота, и отряд степной стражи двинулся из города. Теперь впереди ехал Могута. Ратьша дождался, когда вереница всадников вся вытянется из ворот, махнул рукой провожающим с Тимофеем во главе и с тяжелым сердцем выехал из Онузлы.

За воротами его ждал десяток из его ближней дружины, который поехал позади боярина. Рядом на правах меченоши следовал Первуша. Отряд прошел с полверсты вверх по течению Польного Воронежа до брода. Там переправились через реку. Брод был мелким, к зиме вода заметно спала, так что всадникам даже не пришлось задирать ноги, чтобы уберечь их от ледяной воды.

Поднялись на невысокий обрывистый берег, повернули коней, оглядываясь на покидаемый город. Высыпавшие из ворот жители смотрели им вслед. Ратислав рванул застежку шлема, сдернул его с головы вместе с подшлемником, низко поклонился. Мужики-горожане поснимали шапки, кто-то крестился, другие просто стояли, провожая взглядами уезжающих воинов. Боярин скрипнул зубами, развернул жеребца и, дав ему шпоры, поскакал вслед уходящему на полночь отряду.

Верстах в пяти от Онузлы в степи высился высокий холм в окружении собратьев поменьше. Ратьша махнул сопровождающим его воинам и Первуше: мол, езжайте, не ждите. А сам въехал на вершину степного великана. Отсюда Онузла казалась совсем маленькой и беззащитной. Особенно на фоне выползающих из-за окоема верстах в двадцати трех гигантских черных змей – центра и крыльев татарского войска.

«Сколько же их?!», – ужаснулся Ратьша.

«Семьдесят тысяч», – подсказала память.

Но знать число и видеть его воочию – большая разница. Татарское войско воистину подавляло своим многолюдством. Ратислав перевел взгляд поближе к городу. Отряд в две тысячи татар выбрался из-за взлобка и гарцевал по берегу Нузлы, держась, впрочем, на почтительном расстоянии от городских стен.

По ним выстрелили из затинных самострелов. Упал конь вместе с всадником. Татары порскнули подальше от стен. Потом разделились примерно поровну, и одна половина, переправившись через Нузлу выше города, двинулась к броду через Польный Воронеж с явным намерением увязаться за ушедшими русскими. Этих только не хватало. Терять людей не хотелось. Лучше успеть оторваться как можно дальше. Ратьша в последний раз глянул на обреченный город и, спустившись с холма, погнал коня вслед отряду. Догнав, приказал пересаживаться на заводных лошадей, не отягощенных доспехами, и гнать их вперед как можно быстрее.