Чтение онлайн

Смотреть на лицо Юрия Ингоревича было страшновато: почерневшее, с погасшими глазами, отрешенное. Словно князь уже умер. Рядом ехали Олег Красный и Роман Романович Коломенский. Чуть позади – племянник Юрия Муромского Олег, Кир Михайлович Пронский и два его племянника Михаил и Всеволод. Больше князей видно не было. Не видно было и походного воеводы Матвея Силыча. Все погибли? Или где-то позади? Кто знает…

– Рад видеть живым! – поравнявшись с Олегом Красным, крикнул ему Ратислав.

Олег кивнул. Вид у переяславского князя был растерянный и ошеломленный. Видно, он все никак не мог поверить, что цвет рязанского воинства вот так легко разгромлен степняками и теперь они вынуждены спасаться бегством.

Ратьша оттеснил Олега от великого князя, поравнялся с тем, схватил за плечо, встряхнул, крикнул:

– Куда дальше, князь?!

Юрий Ингоревич словно проснулся: недоуменно посмотрел вправо, влево, остановил взор на Ратиславе. Взгляд его стал осмысленным.

– Дальше? – с видимым трудом разжав челюсти, выдавил он. – Дальше… – И замолчал.

– К пешцам надо! – поняв, что князь Юрий вряд ли скажет что-то еще, предложил Ратьша. – Попробуем за ними укрыться. А потом всем вместе двигаться к лесу!

– Веди, – кивнул Юрий Ингоревич. Потом вроде немного встряхнулся и добавил, словно пожаловался: – Матвея Силыча убили. Веди ты войско. – Дернул щекой, словно от зубной боли, еле слышно за грохотом копыт добавил: – Войско… Где оно теперь, войско… – И снова впал в жуткое оцепенение.

И правда, от панцирных рязанских дружин осталось совсем чуть. Дай бог, тысячи полторы, много две.

– Езжай за мной! – крикнул Ратислав знаменному, везущему великокняжеский стяг.

Теперь оставшиеся в живых будут выполнять приказы его, Ратьши. Он выехал из толпы скачущих всадников вправо, дабы осмотреться. Бывший клин совсем потерял строй, но шесть-семь сотен панцирников, его образовывавших, держались пока плотно. Рязанцы, успевшие вырваться следом за клином, растянулись на полверсты и изрядно отстали. По бокам от них ехали легкие татарские всадники и расстреливали беглецов из луков с полусотни саженей. Те почти не отвечали. Совсем обессилели или просто отчаялись?

Далеко позади у балки панцирная татарская конница добивала остатки окруженных. Скоро закончат с ними и присоединятся к преследователям. Надо успеть добраться до пешцов к тому времени. Сколько до них? Час? Полчаса скачки? Бог знает. Ратислав держал направление по истоптанному тысячами копыт следу, оставленному ими и татарами. Где-то там стена пешцов, идущая за своей конницей. Глянул на солнце. Часа два еще светлого времени. Скорее бы стемнело, в темноте уйти от татар будет легче.

Стена пеших рязанцев показалась даже раньше, чем ждал Ратьша. Меньше получаса скакать пришлось. Видно, те только что не бегом бежали, спеша на выручку попавшим в беду соратникам. Но за это время и татары успели изрядно проредить хвост рязанской конницы. Осталось в нем не более тысячи воев. Притом наверняка много раненых, еще держащихся в седле, но к бою уже неспособных. До головы рязанского войска степняки пока не добрались, и потерь здесь не было.

До пешцов было версты три-четыре. Шли они сейчас между невысоких пологих холмов. Татары тоже увидели пеших русичей и убавили ход коней, заметно отстав от преследуемых рязанцев. Испугались? Вряд ли. Скорее, стрелы кончились. Вон как густо их сыпали.

Когда до пешцов оставалось с версту, их стена остановилась. Остановилась меж двух холмов, перегородив седловину между ними шириной в полверсты. Эти два холма оказались самыми высокими и крутыми из всей гряды. Легкие всадники могли на них забраться, но от конницы тяжелой холмы служили неплохой защитой: хоть заехать на холм тяжелые всадники тоже могли, но разогнаться для таранного удара слишком крутые склоны холма не давали. Опытный воевода Будимир знал, где поставить своих пеших воинов.

Когда до пешцов осталось саженей двести, по их строю прошла волна. Волна шла справа налево. Это пехота сдвоила ряды. Теперь в образовавшиеся промежутки могли проехать конные воины и укрыться позади строя. Такое перестроение отрабатывалось одним из первых: при схватках со степной конницей иногда удавалось посадить ее, увлекшуюся преследованием, на копья вновь сомкнувшихся пешцов. Сейчас этого, конечно, не получится: татары отстали уже саженей на триста и ударять врукопашную по растянувшемуся хвосту, похоже, не собирались, хоть и могли.

Потрепанная рязанская конница благополучно проехала сквозь строй пеших воинов и остановилась позади пехотной стены в седловине меж холмами. Ратьша сразу отправил воинов, у которых кони казались посвежее, на вершины холмов и к выходу из седловины, дабы беречь войско от обходов и охвата. Раненых, еще способных держаться в седлах, перевязали и послали в лагерь. Доедут – их счастье, нет – значит, не повезло. Но здесь они точно погибнут: скоро, надо думать, татары обложат рязанцев со всех сторон, и тут уж будет не до раненых.

Отдав все нужные распоряжения, Ратьша подъехал к великому князю. Тот так и сидел в седле, продолжая пребывать в смертном оцепенении. Ясно было, что ждать приказов от него сейчас нечего.

Ратислав направил Буяна вверх по склону правого холма. Решил осмотреться да поговорить с тысяцким Будимиром, который, как сказали люди, находился сейчас на его вершине.

Где-то на середине подъема его догнал Олег Красный. Видно было, что князь немного отошел от потрясения, вызванного разгромом войска, и теперь его распирает от желания поговорить обо всем случившемся.

– Как же так? – сразу, как только его жеребец поравнялся с Ратьшиным, начал он. – Как же так случилось, брат?

– Случилось то, что должно было, – нехотя буркнул Ратислав. – Говорили с тобой уж об этом, и не раз.

– Но ведь нас такая сила собралась. И погнали мы их вначале…

– Сила – да, но у татар не сила – силища. И о том мы говорили. А побежали те вначале притворно. В ловушку заманивали. Неужто до сих пор не понял того?

– Да не может быть, чтоб притворно. Мы их сломили. Точно это.

Ратислав досадливо махнул рукой: чего спорить с неуком. Олег помолчал чуть, потом опять заговорил:

– Что теперь? Что делать будем?

– Делать? – невесело усмехнулся Ратьша. – Уходить надо в Черный лес. Вот только как? Мы-то на конях еще можем до него добраться, хоть и не все, а что с пешцами делать? Татарам на съедение оставлять?

Они поднялись на вершину холма. Здесь и в самом деле держал свой стяг Будимир. Сейчас он неспешно прохаживался из стороны в сторону, заложив руки за спину и поглядывая в степь, в сторону небыстро приближающегося татарского войска. Ратислав тоже глянул туда, и сердце его сжалось в тоске: тучи черных в подступающих сумерках всадников охватывали холмы, где засели рязанцы. И было их очень много. Видимо, все семьдесят тысяч татар пришли сюда по души русичей.

Проглотив возникший в горле колючий ком, Ратьша спешился, подошел к тысяцкому и хриплым голосом поприветствовал его. Будимир глянул искоса на воеводу степной стражи, ответил на приветствие, спросил:

– Что князь Юрий?

– Жив, – ответил Ратислав. – Но обмерший весь. Меня на конное войско поставил. Остальные воеводы побиты, а князья молоды, малосведущи в вождении ратей.

Тысяцкий зыркнул на Олега, стоящего рядом с Ратьшей, поморщился и согласно кивнул. Потом вздохнул тяжко, спросил: