Чтение онлайн

– Понял тебя, брат, – кивнул Роман. – Сделаю, как велишь, но держаться будем как сможем долго.

– Решай на месте, но воев все же побереги.

– Поберегу… Прощай, брат…

– Прощай!

Ратислав и Роман обнялись. Потом коломенский князь вскочил в седло, свистнул, взмахнул еловцом на копье, наклонил его в направлении движения и дал шпоры жеребцу. Четыре сотни панцирной конницы, сотрясая грохотом копыт мерзлую землю, крупной рысью двинулись за князем. Остающиеся долго провожали их взглядами.

Крестьяне, валившие деревья, просились остаться, но Ратьша погнал их к городу: из оружия у них только топоры, доспеха совсем нет. Побьют зазря стрелами. Да и уйти без верховых лошадей могут не успеть, когда татары додумаются обойти с восхода. Нет уж. Пускай в Рязань идут. Там князь Юрий их из запаса своего вооружит. Пусть и немного тех запасов осталось.

Ушли крестьяне, недовольно ворча, с угрозой поглядывая на прибывающие отряды татар на противоположном склоне лощины. Ушли крестьяне, умчалась конница. Над обороной рязанцев повисла тяжелая тишина. Такая тишина зависает над полем боя незадолго до первого, самого страшного столкновения противников. Бывает, неопытные ратники не выдерживают этого мига перед боем, начинают пятиться, стараясь укрыться за спинами своих соратников. Если те такие же глуздыри неопытные, может целый полк, составленный из таких новиков, обратиться в бегство еще до того, как начнется бой. Здесь и сейчас в воинов, собравшихся под его рукой, Ратьша верил: то народ бывалый. Такие не бегут – умирают, где стоят. А если и отступают, так только по приказу военачальника, не теряя головы, больно жаля сталью наседающего супротивника.

Долго ждать себя степняки не заставили. По дороге на противоположном склоне лощины начали спускаться вниз, на ее дно, всадники. Шли плотно, занимая всю ширину выемки от стенки до стенки плотным, без разрывов потоком. Выехав из выемки, разъезжались вправо и влево, выстраиваясь лавой шириной чуть меньше версты и глубиной в полсотни саженей. Где-то через полчаса поток иссяк.

Степняки остановились у берега замерзшей речки, разделяющей дно лощины примерно пополам. Тысячи три их набралось. По большей части половцы. Хотя несколько сотен степняков из тех, что готовились к бою, Ратислав не опознал. Своим легким вооружением те не отличались от хорошо знакомых половцев, но крой одежды отличался заметно, да и доспех тоже. Лошадки поменьше и понизкорослее. Лица скуластее, кожа смуглее, глаза поуже. Из каких далей пригнали монголы этих воинов? Кто знает… Но теперь они готовились к бою с рязанцами, готовы были убивать мирных селян, насиловать женщин, гнать в неволю детей. Потому жалеть их Ратьша не собирался.

Татарский строй стоял молча, почти не двигаясь, видно, стараясь нагнать на русских жути своим видом и многочисленностью. Не на тех напали! Ратьша, продолжающий восседать на Буяне чуть позади завала, загораживающего дорожную выемку, глянул вправо-влево. Его воины в ожидании боя застыли за поваленными по краю откоса деревьями, приготовив луки к бою. Копья и щиты пока сложены на земле у ног или прислонены к срубленным деревьям, должным прикрывать их от вражьих стрел.

Откуда-то из леса с той стороны лощины ударили барабаны, взвизгнули дудки. Татарская лава дрогнула и двинулась шагом вперед. Степняки переправились по льду через речку и перешли на рысь. Лощина содрогнулась от топота тысяч копыт. Из рядов степняков раздался одиночный волчий вой, тут же подхваченный сотнями глоток.

Не доезжая пятидесяти саженей до откоса, на вершине которого затаились рязанцы, половцы выпустили тучу стрел и начали разворачивать лошадей, затевая привычную карусель конного лучного боя. Русские отвечали. Отвечали удачно: то один, то другой вражеский всадник падал из седла, ржали раненые лошади, какие-то из них рушились, придавливая не успевших выскочить из седел всадников. Сами рязанцы пока потерь не несли: помогали сваленные деревья, за которыми они укрывались, и хорошие доспехи. Лучный бой продолжался с полчаса. За это время русичи изрядно проредили степняков с их слабым доспехом. Своих потеряли около десятка. Всех ранеными. Убитых не было. Шестерых, тех, кто мог самостоятельно держаться в седле, Ратьша сразу же отправил в город, благо ехать недалеко. Тяжелых, перевязав, уложили в сторонке на наломанный лапник и укрыли овчинами: потом, когда будут уходить, прихватят с собой.

Когда потери степняков перевалили навскидку за полторы сотни, в лесу на той стороне протяжно взвыла труба. Вражеские всадники как один развернули коней и, хлеща их плетками, устремились прочь из-под сыплющихся из-за завалов немногочисленных, но метких русских стрел. У противоположной стороны лощины, куда рязанские луки не добивали, они остановились, сбившись в беспорядочную кучу. Сверху с откоса к ним спустилось с десяток верховых начальственного вида. Хлеща плетками направо и налево, они выстроили смешавшихся степняков в новую лаву. Потом недолго что-то им втолковывали, разъезжая перед строем. Поговорив, снова поднялись на откос. Почти сразу оттуда снова раздался рев трубы и грохот барабанов. Татарская лава дрогнула и вновь медленно двинулась на не желающих отступать русичей.

Перейдя речку, половина половцев спешилась, сбилась в более или менее плотный строй, прикрылась небольшими круглыми щитами и, выставив вперед короткие копья, решительно двинулась к откосу, на котором засели рязанцы. Конные ехали сразу за пешими, изготовив луки к стрельбе. Саженей с семидесяти они начали стрелять. Ратьшины воины ответили, когда до спешившихся врагов оставалось саженей пятьдесят. Те падали, сраженные стрелами, но упорно двигались вперед. Добравшись до откоса, пешие половцы начали карабкаться по крутому склону. Получалось это у них плохо: склон был крут и покрыт снегом. Большая часть врагов, не добравшись и до его середины, скатывалась к подножью. Особо ловких сбивали стрелами.

Самая большая часть атакующих (сотни три, не меньше) ринулась на откос по дорожной выемке и полезла, несмотря на изрядные потери от стрел, на древесные завалы, перегородившие ее. С боков сверху стрелы на них посыпались совсем густо. Добавились и сулицы. Толпа степняков поредела на глазах. Убитые и раненые падали под ноги еще живым, раненые, вопя от боли, пытались уползти из-под топчущих их ног соплеменников. Те, крича что-то воинственное, чтобы заглушить смертный ужас, оскальзываясь на набрякшем кровью снегу и спотыкаясь о тела павших, продолжали переть вперед. И они добрались-таки до древесного завала.

За ним их ждала полусотня панцирной пехоты. Добраться до нее врагам было нелегко: сучья поваленных деревьев обрубались только со стороны обороняющихся. С внешней стороны их только укоротили так, чтобы длинные заостренные обрубки мешали подойти вплотную к засеке. Половцы рубили сучья саблями, пытаясь добраться до рязанцев, тупя клинки. Когда им все же удалось взобраться на гребень завала, из-за спин пехотинцев по ним почти в упор ударила стрелами конная сотня, стоящая в запасе. Висящий над выемкой вопль боли и ярости усилился многократно. Убитые и раненые степняки повисли на сучьях, попадали вниз к подножию завала. Уцелевших приняли на копья, взяли в мечи и топоры панцирники-пешцы.

Надолго половцев не хватило. Они никогда и не отличались особым упорством в битве. Вот и теперь, потеряв почти половину своих соплеменников, встреченные наверху завала убийственными ударами пехотинцев степняки посыпались вниз, теряя щиты и сабли. Из выемки в лощину их смогло уйти не более сотни человек. Не видя от ужаса ничего вокруг, они перебежали речку и остановились, только упершись в выехавших им навстречу монгольских начальников, вразумивших беглецов ударами плетей.

Отошли за речку и те спешенные половцы, что безуспешно пытались забраться на откос справа и слева от дорожной выемки. Эти не бежали, отступили в полном порядке, прикрываясь щитами от стрел, летящих сверху. За ними немного погодя ушли и конные половцы, посостязавшись еще немного в меткости с засевшими за завалом русскими. Этим тоже досталось плетей. Измученные степняки, многие из которых были ранены, не уворачивались, только сгибались и вжимали головы в плечи. Устав махать плетками, монголы съехались в кучку и, судя по жестам, стали о чем-то совещаться.

Понятно: в ближайшее время нового приступа не будет. Можно перевести дух. Этот приступ стоил рязанцам больших потерь, чем первый, поскольку для отражения добравшихся до засек врагов приходилось высовываться из-за поваленных деревьев и подставляться под стрелы конных половцев. Пятерых воинов стрелы поразили насмерть. Еще полтора десятка серьезно поранили. Убитым сразу же, пока есть время, начали рыть могилу, одну на всех. Благо земля пока промерзла неглубоко.

Ратьша глянул на небо. Скоро начнет смеркаться, так что сегодня татары вряд ли еще будут пробовать на прочность оборону рязанцев. Если только пригонят свежих воинов, так как половцы на сегодня уже не бойцы. Нет, в лоб не полезут, будут искать обходной путь – не дураки.