Чтение онлайн

– Веревки приготовил? Людей по стене расставил? – на ходу спросил у него Ратьша.

– Все готово, боярин, – закивал тот. – Люди на местах, веревки готовы.

– Веревки сбросишь, как бой начнется, и факелов зажжешь побольше, чтоб люди увидеть их смогли. А как стрелять татары в них почнут, все погасишь. Ну и в ответ стрелите из всего чего можете.

– Сделаем.

– Смотри у меня, – погрозил Ратислав кулаком воеводе. – Длины у веревок по валу до рва хватит ли?

– Должно хватить.

– Ну-ну…

Прошли Исадские ворота, потом еще саженей пятьдесят вдоль стены. Встали. Здесь их ждали трое. Все из городовой стражи. Один из них сотник.

– Отворили? – спросил у него Ратьша негромко.

– Отворили, боярин. Идите за мной.

Он повел их к ближней осадной клети. Открыл дощатую дверь, вошел. Охотники во главе с Ратиславом двинулись за ним. Ратьша встал внутри клети у входа, еще раз пересчитывая и осматривая своих воинов. Когда уже заходили последние, со стороны башни раздался хруст снега под ногами нескольких бегущих человек. Что еще за напасть? Он выглянул в открытый дверной проем. Под пятном света факела, горящего возле ворот, показались три фигуры в доброй воинской сброе. Мелькнули и снова канули в темноте. Ненадолго. С десяток ударов сердца спустя из мрака вынырнул запыхавшийся молодой вой, за ним сразу еще двое. Ба! Неужто княжич с меченошами? Так и оказалось.

– Почему, боярин, меня с собой на вылазку не взял? – толком не отдышавшись, попер на Ратислава Андрей. – Батюшка велел все время при тебе быть! И на стене, и за стеной!

– Тихо, тихо, воин, – принизив голос, зашипел на него Ратьша. – Прежде всего ты воин и должен подчиняться своему воеводе. То бишь мне. А воевода сказал: ступать к месту постоя. Что не ясно?

В конце своих слов боярин голос возвысил почти до крика и глянул на неслуха, как он это умел. Но то ли темно было возле клети, то ли княжич оказался крепок на испуг, только слова воеводы его не проняли.

– Ежели прогонишь, не возьмешь с собой, – свел он брови в одну линию, – пойдем потом, после того как вы все пройдете. И сотник городовой стражи меня не остановит.

«Пожалуй, что и не остановит, – подумалось Ратьше. – Побоится наследнику возразить сотник. Лучше взять отрока с собой, надежнее будет, чем он сам за стену в пургу полезет. Собьются, уйдут не туда, пропадут ни за что». Опять же, княжича в сечу он не пустит, оставит при себе, а уйти лазом должны успеть по-любому. Решено, княжич и меченоши его идут с ним.

– Ладно, – сказал нехотя, с затаенной угрозой в голосе. – Но отцу о таком твоем неподобающем поведении я сообщу.

– Это пожалуйста, – весело отозвался Андрей. Морщинка над переносицей у него разгладилась, углы рта расползлись в улыбке.

– Рано радуешься, – буркнул недовольно Ратислав. – За мной ступайте.

Он повернулся и двинулся в глубину клети. Княжич и меченоши последовали за ним. У дальней стены клети толпились охотники. Ратьша раздвинул их и оказался возле разверстого в полу отверстия подземного лаза. Тяжеленная толстая крышка, сколоченная из дубовых плах, лежала поодаль. Боярин подошел к черной пасти лаза, заглянул, посветив отобранным у стражника факелом. Снизу пахнуло сыростью и теплом, особо заметным после вьюжной уличной стужи. Вниз, в пасть лаза спускались венцы сруба, в бревна которых были вбиты железные скобы, служащие ступенями. Пять верхних венцов покрывала шуба инея – именно настолько мороз проник вниз, в подземелье.

– Позволь мне первому, – подошел к Ратиславу сотник городовой стражи.

– Давай, – отодвинулся чуть в сторону Ратьша.

Сунув в руки одному из сопровождавших его стражей факел и буркнув: «Потом сбросишь», сотник ловко на руках опустил тело в проем лаза, нашарил ногами скобы и начал спускаться, быстро скрывшись во тьме.

Чуть погодя снизу раздалось:

– Бросай!

Стражник аккуратно, древком вниз, бросил факел.

– Давай следующий, – снова подал голос сотник.

Следующим Ратьша решил лезть сам. Закинул за спину небольшой круглый щит, поправил саадак с луком и тул со стрелами. Так же, как и сотник стражников, на руках опустился в проем лаза, нашарил ногами скобы и начал спускаться. Когда снаружи осталась только голова, приказал стоящим рядом меченошам:

– Следующие вы. Потом княжич со своими. Дальше все остальные.

Спуск оказался недолгим. Саженей через шесть-семь ноги коснулись вымощенного бревнами пола. Здесь, в подземелье, и в самом деле было ощутимо теплее, чем даже в клети, не говоря уж об улице. И еще сыро, бревна осклизли от влаги.

Ожидающий сотник городовой стражи посторонился, давая пройти дальше по проходу. Сказал:

– На правой стене факел. Засвети от моего, боярин.

Ратислав вышел из пятна света, пошарил по стене, нащупал древко факела, протянул сотнику. Дерюга, пропитанная смолой, занялась быстро.

– Иди вперед, боярин, пока не упрешься в дверцу. Там жди меня. Надо воям спускающимся место дать. Иди, тут недалече.

Ратислав зашагал вперед. Лаз оказался невысок – голову приходилось пригибать, – но довольно широк, двое воинов в полной сброе пусть и с некоторым трудом, но могли в нем разминуться. Потолок через каждую пару саженей подпирали бревна. К нижней их части были привязаны крепкие веревки, которые уходили к самому началу лаза. Нужны они были для того, чтобы выдернуть подпорки в случае обнаружения осадниками потайного хода и завалить лаз.

Через два десятка саженей Ратьша уперся в дверцу, так же, как и крышка потайного хода, набранную из толстых дубовых плах. Запирал ее мощный железный засов. Ратислав остановился и стал поджидать остальных.

Первым до него добрался Первуша. Семен малость поотстал, но вскоре и он оказался рядом. Новоявленный Ратьшин меченоша легонько поеживался и поводил шеей. Глаза его тревожно поблескивали в свете пламени факела. Видно было, что Семену малость не по себе в подземелье. Или боится предстоящей схватки? Еще этого не хватало! Но ладно, посмотрим.

Следующим прибыл княжич. Этот возбужден и даже весел. С любопытством оглядывается по сторонам. Сразу за ним – оба его меченоши. Первым Воеслав, тоже с горящими в предвкушении предстоящего глазами. Вторым… Как же все-таки звать второго меченошу княжича? Нет, не вспомнить. Надо будет переспросить. Второй меченоша большой радости не выказывал. Но сосредоточен, брови нахмурены, губы сжаты в тонкую нить. Может, и будет толк от отрока?

Потайной ход наполнялся воинами. Скоро стало совсем тесно и душно. К Ратиславу протиснулся сотник стражи. Сказал глухо:

– Все спустились. Можно вылезать наружу.

– Давай, – кивнул Ратьша.

Сотник пролез к дверце, с видимым трудом отодвинул засов, толкнул ее плечом. Дверь не поддалась.

– Примерзла, зараза, – пропыхтел он и толкнул дверь еще раз, сильнее. Та даже не дрогнула.

– А ну дай я спробую, – пролез из толпы охотников Годеня.

Он легонько отодвинул в сторону сотника, примерился и двинул плечом дверь. Та с хрустом распахнулась. Снаружи во вспотевшее уже в духоте лицо ударили свежий морозный воздух и колкий снег.