Чтение онлайн

Годеня вылез наружу, за ним – сотник стражников, потом – Ратислав с княжичем и всеми меченошами, следом полезли остальные. Охотники оказались в крепостном рву. Ход шел под стеной и здесь заканчивался. Когда выбрался последний воин, сотник аккуратно прикрыл дверцу. Та оказалась сделанной заподлицо с толстыми жердями, которыми были выложены стенки рва, предохраняя их от осыпания. Даже вблизи, зная, что искать, приглядываясь, не враз разглядишь, что тут начало тайного хода.

Глубина рва в этом месте больше трех саженей, потому выбраться из него не так-то просто. Удостоверившись, что все на месте, Ратьша подошел к наружной стенке рва и помахал воинам на стене факелом. На стене послышалась возня, и вскоре в ров полетела шестовая лестница. Немного погодя – вторая. Объяснять, что делать дальше, охотникам не понадобилось, они быстренько приставили лестницы к наружной стенке рва и, пропустив вперед воеводу и княжича с мечниками, полезли следом за ними наверх. Сотник городовой стражи остался возле дверцы. Будет ждать их возвращения.

Выбравшись из рва, Ратислав со спутниками бегом добрались до первого ряда надолбов, стараясь пригибаться пониже. Здесь остановились, чтобы посмотреть, не заметили ли татары их появления. Но нет, невольники продолжали работать, а монголы-охранники не спеша разъезжали меж ними, иногда хлеща плетками нерадивых. Да и то, редкие факелы на крепостной стене стража погасила, и на ее черном фоне темные фигуры охотников не должны были быть видны. Тем паче место работ освещалось довольно ярко, а глаза человека со света в темноту видят плохо.

Ратьша указал на второй ряд надолбов, с некоторым трудом протиснулся меж вкопанных бревен первого ряда и заскользил ногами по свежему снегу дальше. Остановился перед вторым рядом надолбов, присел на корточки, прячась за косо вкопанным бревном. Спустя мгновение услышал шуршание снега под ногами спутников и их дыхание за спиной.

– Разошлись вправо и влево от меня, – громким шепотом приказал он. – Как махну рукой, нападайте и бейте всех татар, что попадутся под руку. А людям нашим кричите, чтоб к стене бежали, к веревкам. Далеко к лагерю не уходите и держитесь кучнее. Услышите мой рог, сразу назад. Вы со мной остаетесь, – это уже княжичу и меченошам. – Луки со стрелами, смотрю, прихватили. Молодцы. Прикрывать наших будем.

Княжич и два его меченоши и впрямь имели луки с тулами, полными стрел. Видно, подсмотрели, что брал с собой Семен во время сборов. Андрей, услышав, что в сечу его не пустят, недовольно нахмурился, но спорить не стал, наверное, решив, что и так сегодня понепокорствовал изрядно.

– За бревнами схоронитесь, – приказал остающимся Ратьша. – И от меня далеко не отходите. Княжич, твое место здесь, – он указал на вкопанное бревно надолба в сажени от себя. – Луком-то пользоваться учили? – подначил.

Андрей недовольно хмыкнул, надел защитную рукавичку на левую руку, достал лук из налучья, наложил стрелу. Ратислав посмотрел вправо-влево. Охотники были готовы. Он поднял правую руку, резко опустил. Воины, протиснувшись между бревен, канули в темноте. До изгороди, которую строил хашар, отсюда было саженей сорок-пятьдесят. Сама изгородь еще не была толком готова, чернела проемами дыр. Найдут охотники местечко, где пролезть.

Ратьша приготовил лук к стрельбе, выбрал цель – важного осанистого монгола, едущего шагом на рослом скакуне вдоль строящейся изгороди. Сотник? А может, кто и постарше? Он взял поправку на ветер, продолжающий бросать с низких туч клубы снега, прицелился, спустил тетиву. Попал. Куда-то в бок. Расстояние небольшое. Даже если попал в защищенное доспехом место, бронебойная стрела почти наверняка доспех пробьет. Так и оказалось: монгол скрючился на левый бок, в который попала стрела, и медленно сполз с седла.

Справа и слева заскрипели сгибаемые луки, защелкали тетивы – то начали стрелять меченоши и княжич. Верховых монголов, тех, что были в прямой видимости, повыбили еще до того, как охотники добежали до изгороди. Но, видать, имелись там, за оградой, враги и пешие, поскольку оттуда раздались крики и лязг стали. Ратьша и его соратники встали в рост, высматривая новые цели для своих стрел, но пока таковых видно не было. Вскоре со стороны изгороди показались первые беглецы.

– Сюда! Сюда! – замахал им княжич Андрей.

Ратислав оглянулся на стену. Там как раз разгорались факелы, запаленные стражниками. Кусок нижнего яруса стены со свисающими с него веревками стал хорошо виден. Невольники добрались до надолбов, начали пролезать меж заостренных бревен.

– К свету бегите! – крикнул им на всякий случай Первуша. – Видите, веревки по стене и по валу! По ним полезайте.

Беглецы торопливо кивали и бежали дальше. А шум на месте схватки ширился вправо и влево от изгороди. Беглецов становилось все больше. Они уже не успевали все враз пролезать меж бревнами надолбов, подталкивали сзади мешкающих, разбегались вправо-влево, ища свободные проходы.

– Триглав им в печенку, – выругался Ратьша, имея в виду дерущихся за изгородью охотников. – Расходятся друг от друга. Ну что же ты, Годеня…

– Скачут! – выкрикнул стоящий по левую руку от Ратислава Первуша.

И впрямь, правее, со стороны мерцающего огнями костров татарского стана послышался глухой стук множества копыт.

– Ну все, хватит, повеселились, – пробормотал Ратьша. – Пора домой.

Он снял сигнальный рог с пояса, поднес к губам, протрубил раз. Потом еще и еще. Шум сражения начал утихать. То ли всех татар в этом месте побили, то ли, подчиняясь сигналу, начали выходить из схватки. А может, и то и другое вместе. Но пока что среди начинающей уже редеть толпы беглецов охотников видно не было. А топот конницы приближался. Ратьша вновь поднял лук. То же сделали его соратники.

К счастью, факелы и большие жаровни на подставках, освещающие место работ, во время схватки почти не пострадали, и первых всадников, выскочивших из темноты, увидели издалека. Ждать, когда покажется весь отряд, не стали. Защелкали тетивы, и пятеро передних конных татар вылетели из седел. Уцелевшие схватились за луки, но рязанских стрелков, укрывшихся за бревнами надолбов, они не рассмотрели и начали расстреливать бегущих к крепости невольников. А охотников так все и не было видно.

– Да что же они?! – ударил кулаком по надолбу Ратислав. – Чего медлят?! Годеня, чтоб тебя навьи взяли!

Но вот из одного из темнеющих проемов изгороди, несколько левее того места, куда врывались спервоначалу охотники, наконец-то показалась кучка воинов. Человек двенадцать-пятнадцать. Закинув щиты за спины, они во весь дух кинулись к надолбам. Двоих, видимо, пораненных, тащили под руки.

Почти тут же из-за изгороди показался еще отряд. Намного правее. Эти все бежали сами. И тем и другим повезло: татары, увлеченные расстрелом бегущих невольников, заметили их не сразу. Стрелять по ним начали, только когда охотники почти добежали до второго ряда надолбов. Беглецов здесь почти не было, и тот и другой отряд благополучно успели пролезть меж бревен и укрыться за ними. Тут же охотники взялись за луки и начали отвечать конному татарскому отряду, прикрывая бегство невольников.

Татары уже целиком выехали на освещенное место. Было их около сотни всадников. Поняв, кто явился причиной ночного переполоха, они ударили стрелами по охотникам. Те яростно отвечали. Стрелками они все оказались неплохими, потому хорошо освещенный татарский отряд начал редеть на глазах. Русских же в темноте, да еще и с освещенного места татары почти не видели, так что те, укрывшись за бревнами надолбов, потерь пока не несли. Еще и со стены ударили затинные самострелы…

Поняв свою ошибку, татарский сотник что-то протяжно прокричал своим, и находники, развернув лошадей, отступили назад в темноту. Стрелы, впрочем, с их стороны продолжали лететь почти все так же густо. Но и меткости, к счастью, у них не прибавилось. Теперь рязанцам приходилось стрелять тоже наугад. По сути – зря переводить стрелы, которых осталось не так уж и много.