Чтение онлайн

Однако, как уже упоминалось выше, И. М. Сеченое считал мышечное чувство базисным, но не единственным, имеющим отношение к отсчетам времени. В значительной мере на его основе постепенно развивается восприятие времени слуховым анализатором, а также зрением. Сеченов полагает, «что непрерывные шумы во внешней природе служат, может быть, чувственным прообразом времени», а «тяжесть звуков находит объяснение в устройстве слухового органа». Слух как бы дополняет восприятие времени, осуществляемое мышечным чувством, разделяя с ним работу. Промежутки времени, заполненные звуковыми ощущениями, воспринимает слух, паузы между ними — мышечное чувство.

Эти представления И. М. Сеченова нашли блестящее подтверждение в исследованиях с так называемой «сенсорной депривацией», то есть в опытах, когда испытуемые находились в условиях резкого ограничения раздражений органов чувств.

Человека помещали в специальный бункер или он находился в пещере, куда не проникали, ни звуки, ни солнечный свет, и смотрели, как при этом он ориентируется во времени.

Наиболее значимыми в этом отношении являются опыты французского спелеолога Мишеля Сифра, которые он ставил над собой. Он спустился в пещеру, находившуюся на дне пропасти Скарассон, и прожил там в палатке два месяца. С поверхностью земли Сифр имел одностороннюю телефонную связь — он звонил, чтобы сообщить, который, по его мнению, час, что он сделал, сколько это действие заняло времени, что собирается делать дальше. Никакого ответа он не получал. Дежурные наверху вели журнал, где точно отмечали время каждого сообщения. В самые первые дни, когда Сифр обследовал пещеру, в которой расположился, и разные боковые ходы, его сообщения о том, что он считает, что уже 23 часа и ложится спать, или что он проснулся и сейчас 9 утра, не очень сильно отклонялись от истинного времени. Но вскоре Сифр сбился со счета, и дежурные вскакивали среди ночи, чтобы отметить, что, по мнению испытуемого, сейчас 9 часов утра и он готовит завтрак или 9 вечера и он ужинает. Сифр читал, слушал музыку, ходил по большой пещере, но постепенно впадал в апатию. Ощущение времени он потерял полностью— иногда ему казалось, что время летит, иногда — что замедлило свой ход, а иногда даже появлялось ощущение, что время перестало существовать.

Сифр за 58 дней и 17 часов отстал в отсчетах на 25 суток. Время для него шло почти в два раза медленнее. Такой просчет повлек за собой недоразумение — Сифр решил, что его хотят заставить прервать опыт раньше времени. Он даже заподозрил, что это делается по настоянию его матери, которая очень беспокоилась за него. Сифр долго и упорно отказывался подняться.

Опыт Сифра повторил его ученик Жан-Пьер Марете, пробывший в тех же условиях 174 дня. Для него время текло также в два раза медленнее — он отстал в отсчетах на 88 суток, хотя прекрасно знал об изменении течения времени у Сифра и мог бы внести коррекцию.

Такую поправку внесла в свои расчеты ученица Сифра Жози Лор, по не потому, что провела психологический пересчет, а потому, что масштаб времени ей помогли скорректировать месячные.

Зарубежные исследователи создавали и более жесткие условия изоляции от внешних раздражений. Испытуемые содержались примерно так, как это описывается в научно-фантастических романах, когда будущих космонавтов погружают в специальном снаряжении в резервуар с водой. При этом выключаются не только слуховые, обонятельные и зрительные раздражения, но также глубокое мышечное чувство и тактильная (осязательная) чувствительность. В этих условиях чувство времени нарушалось полностью, испытуемые даже не знали, спят они или бодрствуют, развивались галлюцинации. Большинство обследуемых отказывались продолжать эксперимент свыше 24–72 часов.

Что касается участия органа зрения в восприятии времени, то и здесь основную роль, по Сеченову, играют возникающие при работе зрительных рецепторов мышечные ощущения, поскольку человек, следя глазами за движущимся телом, упирает движущиеся оси глаз в перемещающийся предмет и передвигает их вслед за последним по всему пути его перемещения. Сеченов уподобляет зрительные оси двум очень длинным щупальцам, способным то вытягиваться, то сокращаться, повторяя вслед за предметом не только весь его путь, но и различные скорости в разных местах пути. Передвижение зрительных осей, будучи связано с движением глазных яблок, производится мышцами глаз, и глаз различает одновременно обе характерные черты движения — направление и скорость.

Современные исследования временных отношений с помощью зрения, то есть определение промежутка времени, необходимого для преодоления (обычно на автомобиле) заданного расстояния, показали, что они зависят от длины расстояния необходимого пробега (каппа-эффект) и от скорости (тау-эффект). Оказалось, что априорная оценка времени, необходимого для преодоления заданного расстояния при движении с заданной скоростью, тем точнее, чем выше скорость и короче расстояние. Иначе говоря, человек может произвести более точную оценку в тех случаях, когда расстояние, которое необходимо преодолеть (еще более сокращаемое за счет высокой скорости), оказывается в пределах, доступных непосредственному промеру «щупальцами» глаз. Когда. же эти промеры проводятся не на весь путь, а только на какой-то его отрезок, то оценка времени затрудняется.

Доказано, что время в момент движения кажется короче, чем в покое. Таким образом подтверждается высказанное крупнейшим русским физиологом А. А. Ухтомским (1875–1942) положение о спаянности в представлении человека интервала пространства от наблюдателя до предмета с интервалом времени, необходимым для преодоления этого пути.

В восприятии времени участвуют также тактильный анализатор, разрешающий выявлять последовательность событий, и, как правило, неосознаваемая интерорецепция — восприятие раздражений, идущих от сердца, легких, желудка и т. д., она как бы играет роль мышечного чувства внутренних органов.

Крупнейший физиолог И. П. Павлов (1849–1936) писал: «Как мы вообще отмеряем время? Мы делаем это при помощи разных циклических явлений, захода и восхода солнца, движения стрелок по циферблату часов и т. д. Но ведь у нас в теле этих циклических явлений тоже немало. Головной мозг за день получает раздражения, утомляется, затем восстанавливается. Пищеварительный канал периодически то занят пищей, то освобождается от нее, и т. д. И так как каждое состояние органа может отражаться на больших полушариях, то вот и основание, чтобы отличить один момент времени от другого»

Ритмическая активность — явление универсальное, она обнаруживается на любом уровне, включая клетку, В организме существует целый спектр ритмических процессов, имеющих различные периоды и образующих сложноорганизованную временную структуру. Тем самым организм располагает собственным внутренним отсчетом времени, осуществляемым в результате деятельности интерорецепторов. Однако подсчеты по этой системе недостаточно точны, что и показали многочисленные опыты, в которых исключались внешние раздражения.

Таким образом, в организме не существует специальных датчиков времени, но существует целый ряд способов его отмерить. Как же можно себе представить это отмеривание?

Академик П. К. Анохин (1898–1974) разработал представления о том, что для осуществления психической деятельности создаются функциональные системы— временные объединения различных образований мозга, которые по окончании этой деятельности больше не связаны между собой, а вовлекаются в новые функциональные системы.

Крупный советский нейрофизиолог академик Н. П. Бехтерева показала, что в этих функциональных системах существуют «жесткие» и «гибкие» звенья. «Жесткими» звеньями являются обязательные для данной деятельности образования мозга, работающие независимо от изменений и воздействий внешней среды. «Гибкие» звенья — образования, вовлекаемые в данную деятельность лишь в каких-то определенных условиях.

По всей вероятности, отмеривание временных интервалов, происходящее на постоянном фоне интерорецепции ритмических процессов в организме, осуществляется с помощью такого «жесткого» звена, как глубокое мышечное чувство, и «гибких» звеньев — других органов чувств.

Что касается слуха, то хотя он и играет важную роль в ориентации во времени, все же его роль по сравнению с мышечным чувством оказывается второстепенной, поскольку у глухих, в том числе и глухих от рождения, чувство времени развивается, а у оглохших может сохраниться не только ощущение времени, но и великолепное чувство ритма, как это, например, было у Бетховена.