Время вернуться и время уйти
Шрифт:
– В Пустыне и сгинул! – мрачно усмехнувшись, проговорил Володя. – Только входы туда уже закрыты. Там ничто живое не проживет дальше одного дня.
– А если проживет? – Снова вмешался Юра, младший сотрудник. – Мой дядя говорил, что Пустыня может быть не такой опасной, как о ней предполагают.
– Ну да, ну да! – Мрачно улыбнулся Саша. – Наверное, поэтому оттуда живыми не возвращаются.
– Не возвращаются… – прошептала Лия и встретилась глазами с Пашей.
Он как будто все понимал, все чувствовал, но не знал, как поддержать.
– А еще в Пустыне можно найти деревни выживших людей. Тех, которые приспособились. Так мой дядя говорил…
– Дядя твой был большим фантазером. Он их тоже видел?
– Нет, Саша. Но я бы хотел туда попасть! – Юра поник головой и замолчал. Больше он не спорил.
Володя злился. Алкоголь сильно ударил в голову, и ему стало сложно держать свои эмоции. И не смотря на увещевание жены, решил выплеснуть наружу, все что имел. Но не знал, с чего начать, а потому стал долго разглагольствовать на тему бесполезности Экспедиций, о том, что нужно создавать, а не копаться в помойке, оставленной древними. Что там нет ничего, тогда как для возрождения нужно только самое лучшее и новое. Что сомнения уйдут, только если начать.
Воцарилась тишина. Никто ничего не говорил. Володя чувствовал крайнюю неловкость, а что с ней делать уже не знал. Тогда он обратился к Лие.
– Вот, ты! Ты все время молчишь. Ни разу не проговорила свою точку зрения. О чем ты думаешь? У тебя есть на этот счет возражения? Ответь, как ты относишься к нашим успехам?
– Как к обычной хорошо выполненной работе, – Лия пыталась отмахнуться от назойливого взгляда и ненужного диалога, но Володя не захотел отступать.
– И только? Просто обычной работе?
– Нет, не просто. – Лия обреченно вздохнула. – Некоторые вещи достойны большого уважения, это был наш долг.
Володя снова не был удовлетворен ответом. Его гордость принизили, а алкоголь гнал кровь вперед, требовал решения.
– Да брось, Володь! – Саша потрепал по плечу друга. – Оставь докапываться.
– Я просто хочу уточнить, – Володя смахнул ладонь. – Некоторые вещи достойны уважения. Это интересно слышать. А некоторые нет? Интересно, какие.
Лия сжала губы.
– Ну же, Лиечка, скажи, не смогу же теперь успокоиться.
Она встала, взглянула разок на мужа, потом покачала головой и наклонилась, чтобы прошептать Владимиру на ухо.
Володя побледнел, изменился в лице. Даже взгляд остекленел, как у мертвого человека.
Никто не слышал ее слов, и, слава Богу. Она натянуто улыбнулась, извинилась и поспешила прогуляться.
С нею остался лишь один ветер, да степь. В глубине души она ждала, что за ней последует Саша, но он не пришел. Ее душа была полна тоски и разочарования. Грустно. Очень грустно.
Она уходила все дальше и дальше от пляжа. Стихал ветер, утихал шум моря. Пожухлая трава становилась все выше. Ноги сами несли вдаль, и от этого было какое-то несравненное удовольствие! Она остановилась только когда вдруг вышла на петляющую старую давно заброшенную дорогу.
Вот тут дыхание Лии полностью перехватило. Она смотрела вдаль, жаждала пройти по ней, не смотря на сильный зной, дойти до конца, разобраться в правде. В какой только правде? Что там дальше, за степью? Горы, только горы… Она медленно пошла по окаменевшей высохшей дороге, слушая, как шелестит трава, как напряженно стрекочут кузнечики. Тоже новое явление в природе.
По обочинам торчали редкие полуживые цветы. Лия замечала эти изменения, но не останавливалась. В голове горячим молотом били одни и те же слова: «Искатель, подрывники, дорога, машина. Да, машина! Полутемный салон, наручники, пронзительный взгляд, разбитая губа».
Она провела рукой по лицу, покрытому испариной пота. Было! Все было! Но когда было? Что именно было?
– Лия! – Раздался позади нее окрик, после чего к ней на дорогу выбежали оба: Пашка первый, Алекс позади.
– Как ты? Зачем ты так далеко ушла от нас? – Лицо Паши застилал пот, он еле переводил дух. – Мы уже испугались.
Лия тихо засмеялась, но суровый взгляд мужа заставил замолкнуть.
– Ты зачем такое сказала Володе? Тебе больше делать было нечего, кроме как довести человека до ручки?
– Так ему и надо, – Крикнула она ему в лицо и выдернула свою руку.
– Дура! – Процедил он, позабывши все.
– Ну не надо, не надо! Не ругайтесь! – Паша попытался утихомирить обоих. – Что Лие еще оставалось, наш Володька сам напрашивался на бучу. Зато пить перестал.
– Очень смешно! – Саша закатил глаза. – Ты даже не знаешь, что она ему ляпнула, Паш.
– Прекрати! – Лия рассвирепела, но Алекс ее остановил. – Она спросила, как ему спиться по ночам, после того как он уничтожил пустынных поселенцев! Это нормальный вопрос, а? Скажи мне, Паша. Человек защитил нас от подрывников, дал шанс возделывать твои сады без страха, а она обвиняет его в умышленном убийстве. Идиотка!
Саша проорал это ей в лицо и разозленный, отвернулся и ушел в степь. Недалеко, видимо, хотел прийти в себя.
– Успокойтесь! – Павел от волнения не мог перевести дух. – Лия, Саша! Лия!
Он не знал, к кому бежать и просто растерянно разводил руками в стороны.
Лия бесцельно побрела по дороге.
– Ну, вы все-таки оба не правы. Лия, так тоже нельзя. Хотя я помню, что один из подрывников мне жизнь спас, вытащив из ямы. Помню, как он мне сломанную ногу зафиксировал и довел до дома, не прося ничего взамен. У меня тоже много вопросов по поводу подрывников, но все же, Лия! У Володиного сына день рождения. Не нужно было так делать. Саша! Давайте переведем дух.
– Я хочу домой, – Лия спрятала набежавшие слезы. – Устала.
– Да, – Паша растерянно моргнул. – Да, конечно. А на ферму ко мне тогда завтра утром, да? Завтра утром и поедем! Это все жара, это от нее мутиться в голове.
Саша и Лия молча шли рядом. Они не смотрели друг на друга, их обоих раздирали двоякие чувства, в которых оба в своем эгоизме забыли о просьбе несчастного Паши. А тот остался позади…
Глава 3
Свет стал частью жизни. Он словно воздух проникал в каждую клеточку тела, учил по-новому дышать. Нет больше ни прошлого, ни будущего, нет лжи, нет стремления, только здесь и сейчас. Все остальное было не важно. Когда-то часть Вселенной, теперь он растворен в ней. Голоса исчезли. Исчезли цифры, исчезли любые тени сомнений. Сопротивление здесь не имело смысла. Свет убирал любой смысл…