Чтение онлайн

— Жизнь несправедлива, Рэн. Она нелегка и определенно не для робкого десятка. У всех есть прошлое. Вещи, подобные удару промеж глаз. Старые обиды. Грехи. Сожаления, которые мешают спать и не дают покоя, пока ты не начинаешь бояться за собственный рассудок. Предательства, от которых душа кричит так громко, что ты удивляешься, почему никто ее не слышит. В конце концов, все мы одиноки в личном аду. Но в жизни главное не научится прощать обидчиков или забывать прошлое. Речь о том, чтобы простить себя за слабости и совершенные ошибки. Да, люди все время нас разочаровывают. Но самые горькие уроки мы получаем, когда сами подводим себя. Когда мы отдаем свою веру и сердце не в те руки, которые вводят нас в заблуждение. И хотя мы можем ненавидеть предателей, больше всего нас съедает ненависть к себе за то, что подпустили их так близко к себе. А из головы не уходят два вопроса. Как я мог быть столь глуп? Как я мог позволить им обмануть меня? Все мы проходим через это. Так называемое человеческое братство убогости и страданий.

Рэн встретился взглядом с юным атлантом.

— Скажи, Ашерон. Как нам снова обрести мир и покой, когда мы причинили много зла себе и другим?

— Если нам повезет, в один прекрасный день мы найдем единственного человека, который будет свято хранить наше доверие, оберегая ото всех нападок. Единственная душа, способная восстановить нашу веру в людскую порядочность и доброту, и пускай жизнь порой немилосердна, она все же остается самым удивительным в мире подарком. Пока же этот день не наступит, нам стоит не забывать, что «дом» — это не определенное место или человек. Это наше внутреннее чувство. То божественное прикосновение, которое зажигает огонь в наших сердцах, сжигая прошлое и боль, пока не оставляет ничего, кроме теплоты, позволяющей нам любить кого-то больше себя. Жар, который растет, когда мы делаем правильные вещи, хотя остальные стремятся нам навредить. И как бы банально это не звучало, миру известно, что одна жизнь затрагивает тысячи других, обучая всеобщему уважению. И хотя ты не столь значим для всего мира, но для любящего тебя сердца ты центр вселенной. Зная это, тебе никто не сможет причинить боль, если ты сам этого не позволишь. Единственная сила, которая у них есть, не взятая насильно или вытребованная. А та, что мы дали им осознанно сами. И в то же время важно, что мы ценим других так же, как и себя лично.

Даже притом, что ему хотелось верить Ашерону, Рэн ответил с насмешкой:

— Атлант, по твоим словам все так легко.

У Ашерона вырвался короткий горький смешок.

— Истина всегда проста, но путь к ней покрыт терном с кучей ловушек. Наши страхи и эмоции затмевают даже самый яркий день и чистейшую правду. Слова ничего не стоят в отличие от действий. Ты не можешь посадить сад, не вскопав почву. И ничто новое не сможет прорасти, пока старое не погибнет. Похорони прошлое, Рэн, чтобы будущее зародилось неоскверненным. Нам не подвластно изменить уже совершенное, но мы можем повлиять на то, что собираемся сделать.

Последние слова намертво запечатлелись в сердце Рэна, и он пронес их сквозь века.

И сегодня он собирался, во что бы то ни стало, защитить рядом идущую женщину.

Катери бледнела все сильней, рассматривая мрачные окрестности. Еще никогда ей не доводилось видеть более ужасающего места. Огромная желтоватая луна возвышалась над городом, напоминающим готические пейзажи из фильмов Тима Бертона. Эхо жалобных криков, молящих о пощаде, и звуки пыток сливались с диким смехом, будто кто-то или что-то наслаждалось болью мучеников.

От нехорошего предчувствия по спине Катери пробежал холодок.

— Это ад?

— Ближе к нему, чем хотелось бы.

Рэн остановился и осторожно потянул ее в затемненный переулок.

Не успела она открыть рот, как он прижал палец к ее губам. Тут Катери услышала звук чего-то ползущего по площади, где они находились мгновение назад. Выпучив глаза и затаив дыхание, она ждала, когда существо уберется подальше, и вокруг станет относительно тихо.

— Я должен вытащить тебя отсюда, — прошептал Рэн ей на ухо.

Катери была обеими руками «за».

— И тебя тоже.

Рэн перевел взгляд на свое раненое плечо.

— Меня пометили. Я не смогу уйти. Куда бы я ни отправился, они выследят меня и утащат обратно.

У Катери сердце кровью обливалось из-за печальной обреченности в его голосе. Казалось, Рэн смирился с тем, что ему придется здесь умереть. Только она во что бы то ни стало, помешает этому.

«Возможно, мне нечем похвастаться, но я преданная до безобразия».

— Неправильно бросать тебя на произвол судьбы.

— Я выживу.

— Ты постоянно повторяешь это. Но…

— Катери, я бессмертен, — произнес он, не дав ей договорить. — А ты — нет. Твоя главная задача — спасти мир, мой долг — спасти тебя. Я должен вернуть тебя в мир людей, чтобы ты могла исполнить свою священную миссию. Все просто.

Катери покачала головой от столь нелепого заявления. В мире нет ничего простого. Еще в четыре года кубик-рубик показал ей, как высокомерно бахвальничать, легкой задачей.

«Да уж, урок отлично усвоен».

— Знаешь, Рэн, двенадцать часов назад я бы назвала тебя сумасшедшим, заговори ты о священной миссии и всем этом, — Катери махнула рукой на окружающие их мрачные пейзажи и полуразрушенные здания. — К счастью, сейчас я более восприимчива к происходящему. Не уверена, хорошо это или плохо, но… по крайней мере, я больше не буду тратить время на отрицание действительности. Я смирилась с тем фактом, что странности в моей жизни достигли эпически небывалых масштабов.

«В конце концов, что еще может случиться?

Не считая смерти и расчленения. Только в обратном порядке.

Да, ладненько, возможно, не стоит злить фею неудач, учитывая, что злобная стерва уже охотится за нами. Но, черт возьми… Неужели мы не заслужили хотя бы небольшой отдых? И желательно не в могиле».

Неожиданно, один уголок его губ приподнялся, словно Рэна позабавил ее ответ.

— Мы должны убраться с улицы и найти безопасное укрытие, чтобы я мог восстановить силы и переместить тебя в мир людей.

— Хорошо. Но я до сих пор не поняла, что мне якобы нужно сделать и почему именно меня удостоили такой чести. С какого перепугу вся эта обязаловка легла на плечи моей семьи? В чем мы провинились, раз заслужили такое проклятие?

— Это не проклятие. Твой предок был сильнейшим из богов.

Такого поворота Катери точно не ожидала.

— Ты о чем?

Рэн поморщился, словно разбереженная рана причиняла боль, а потом пошевелил израненным плечом. Он вывел Катери обратно на темную улицу. Прячась в тенях, они направились, судя по положению луны, на восток.

— Еще до начала времен существовал бог, пришедший в этот мир из…

— Какой бог? — спросила Катери, прервав Рэна. Хотя ее люди верили в единственное божественное создание и прочих сверхъестественных существ, они не считали Великого Духа богом в традиционном смысле этого слова. Было крайне трудно объяснить свои убеждения тем, кто изначально относился к этому предвзято.

Кстати насчет богов…

Это вообще казалось бессмысленным.

— За неимением лучшего понятия, Ахау Кин считался богом преисподней и времени племени майя, — объяснил Рэн. — Именно поэтому его чаще всего изображали в центре их календарей.

Катери нахмурилась, вспомнив образ, который видела по всему Юкатану прошлым летом.

— Парень, похожий на ягуара или с его мордой?

Рэн кивнул.

Фернандо бы обрадовалась, узнай, что она запомнила. Но вспыхнувшее счастье мгновенно померкло в пучине скорби, стоило Катери вспомнить о смерти друга.