Чтение онлайн

– Я могу собрать вещи?

– Они вам не понадобятся.

Наручники защелкнулись. Порезанная рука заныла, но терпеть было можно. Дэмонра бросила последний взгляд в окно Рейнгольда. Все так же черно и пусто, ни огонька лампы, ни движения.

– Я могу узнать, куда меня ведут?

– Игрэнд Дэв.

"Ледяная тюрьма. Место заключения военных преступников".

Дэмонре следовало ощутить обиду или страх, но ничего такого не произошло. Все обиды и страхи она оставила в гостинице. Игрэнд Дэв была не самой плохой тюрьмой. В отличие от Эгрэ Вейд, там не было одиночных камер, вмурованных в камень скалы, и семи ярусов катакомб под ней. В Игрэнд Дэв никто не сидел по пять, десять, тридцать лет. В худшем случае - три месяца следствия. Потом одни выходили из нее на солнечные столичные улицы, под синее калладское небо, оправданные и свободные, а другие - на кривую тропинку, ведущую к Волчьему полю. Последние никогда не возвращались.

9

Свет в допросной горел так ярко, что на него не получалось смотреть без слез. Лица следователя нордэна не видела - только черное пятно среди холодного белого сияния двух колючих звезд. Ровный мужской голос в одной и той же тональности повторял одни и те же вопросы. "Когда вы решились пойти на сделку с рэдским подпольем? Как давно вы знаете Кассиана Крэссэ? Сколько он заплатил вам за предательство?"

Бесконечный круг бессмысленных слов никак не мог разомкнуться. "Я не заключала сделок с рэдским подпольем. Я не знаю Кассиана Крэссэ. Мне никто не платил", - механически повторяла нордэна, с каждым разом все меньше понимая, зачем вообще нарушает слепящую белую тишину.

– Вам знакома эта вещь?

Из потока света выплыла лента Агнешки. Дэмонра с минуту бездумно созерцала осколок прошлой жизни на железном столе, потом медленно кинула:

– Знакома.

– Вам дали ее в Рэде?

– В Рэде.

– Кассиан Крэссэ?

– Я не знаю никакого Кассиана Крэссэ. Мне дала ее Агнешка.

– Какая Агнешка?

– Не помню фамилии. Девочка-хористка.

– Вы считаете, сложнейшим синтетическим ядом ее тоже вымазала девочка-хористка?
– тем же ровным тоном уточнил следователь.

– Я считаю, все это бред.

– Так вы признаете свое участие в заговоре рэдского подполья?

– Не признаю.

– Как вы расцениваете политику кесаря в Рэде?

Дэмонре очень хотелось куда-нибудь исчезнуть из-под слепящего белого света. В затылке у нее скапливалась свинцовая тяжесть. Она не спала всю ночь, а теперь еще этот свет...

– Я могу ее как угодно расценивать. Я подчиняюсь приказам.

– Вы считаете борьбу рэдских инсургентов справедливой?

– Они патриоты своей страны. Мы - своей. Неудивительно, что мы убиваем друг друга.

– Это не ответ. Вы считаете их борьбу справедливой?

– Я в них стреляю, вашу мать! Какая вам разница, что я при этом считаю?! Я не понимаю, при чем здесь Агнешка и ее лента. Я не понимаю, о каком заговоре идет речь. Я не понимаю, за что меня арестовали. Я, бесы дери, ничего вообще не понимаю...

– А то, что Его Величество кесарь умирает, вы понимаете?

– Нет, - Дэмонра все-таки уронила лицо, чтобы хоть как-то спрятать глаза от белого сияния.
– Не понимаю.

– Тогда я вам объясню. Вы - при поддержке Кассиана Крэссэ и рэдского подполья - отравили кесаря, воспользовавшись конфиденциальной информацией, полученной от любовника, страдающего тем же недугом, что и Его Величество.

– Хрень собачья, - устало ответила Дэмонра, догадывающаяся, что именно за эту собачью хрень ее по какому-то капризу природы и расстреляют.

– Ваши связи с повстанцами не вызывают сомнений...

– Мне следовало спросить у Крэссэ о его политических убеждениях, прежде чем уединиться с ним на сеновале пятнадцать лет назад?! Если у меня и были какие-то связи с рэдским подпольем, так исключительно полового характера и очень давно. Их я не отрицаю, хуже того, я о них даже не сожалею и иногда с ностальгией вспоминаю. Но никаких других, скажем так, точек соприкосновения с повстанцами у меня нет.

– Отрицая свое участие, вы только усугубляете ваше положение.

– Если то, что вы говорите про кесаря - правда, мое положение усугубить уже нельзя.

– Мы считаем, что львиная доля вашего капитала ушла в Рэду. Вы им услуги на сеновалах оплачивали?

– А хоть бы и так. Рожей я, как видите, не вышла, а большого личного счастья всем хочется.

– Вы надо мной издеваетесь?

– Да нет, это вы надо мной издеваетесь! Мне можно предъявить почти какие угодно обвинения, кроме того, в чем вы меня сейчас обвиняете. Я готова сознаться в преднамеренном убийстве, если хотите, в нескольких избиениях, в намеренной эскалации конфликта - у вас же так принято называть доведение человека до дуэли?
– в употреблении наркотиков, в даче взятки, даже в краже. Но только не в государственной измене.

– Замечательно, - весомо сказал следователь.
– А как вы вот это объясните?

На этот раз из белого сияния с тихим клацаньем выплыла какая-то склянка. Дэмонра, щуря слезящиеся глаза, смотрела на пузырек без этикетки.

– А я как-то должна это объяснить? Пустая бутылочка, что в ней непонятного?

– Ее извлекли из кармана вашего плаща, который вы оставили во дворце в ночь на пятое апреля. Угадаете, следы какого вещества мы в ней обнаружили?

– Думаю, мне лучше не знать.

– Следы того же самого вещества мы нашли в коробке с вашим даром наследнику.

– Боги мои, вы что думаете, я ее хоть открывала? Родня по отцу оставила мне подарки кесарям на все случаи жизни на двадцать лет вперед! Все расписано, вплоть до того, какого цвета ленточкой повязывать бантики. Я просто взяла коробку с нужным номером и отправила к случаю. Я всегда так делаю.

– А мессир Гофмиллер утверждает, что вы неоднократно интересовались у него, как скоро наследник получит подарок. И еще он утверждает, что вы задержались у светильника перед входом в кабинет кесаря. Позже на этом светильнике...

– Были обнаружены следы яда? Советую повесить Гофмиллера, он утверждает много ложных вещей. Я, наверное, еще много куда напихала яду? Интересно, когда бы я успела?

– Четвертого апреля. Наши маги все проверили. Вы предприняли попытку отравить кесаря именно тогда.

– Если ваши маги и так все знают, зачем вы меня допрашиваете?

– Назвав сообщников, вы облегчите свою участь. Каторга не кажется вам предпочтительнее виселицы?

Дэмонра, наконец, начала примерно понимать, чего именно от нее хотят. Она только не понимала, зачем было идти к этому таким кружным путем, через рэдских инсургентов и сеновалы ее мятежной юности. Чтобы склепать заговор в пользу вселенского зла и аэрдисовской разведки, в ее случае не следовало так напрягаться.

– Кого я должна назвать?
– по-деловому спросила Дэмонра.

– Немексиддэ Рэдум.

"Проклятье, Дэм-Вельда и сюда влезла", - почти не удивилась нордэна.

– Разумеется. Еще кого-то?

– Эвальда Маэрлинга. Эстебана Зигерлейн. Альду Бронгейт...

"Старую континентальную аристократию убирают одновременно с нордэнской. Какая прелесть. Нейратез, Сайрус, Рэссэ? Кто же из них это затеял? Неужели вместе? Для чего? Эдельстерн был самым либеральным кесарем за последние годы... Без него Архипелаг еще наплачется со своими амбициями и апельсинами..."