Чтение онлайн

Видимо, дурень успел с кем-то крепко подраться.

В другой ситуации Ингрейна бы окатила его ледяным взглядом и приказала выйти, поскольку молокососов не приглашала, а субординации графский титул не отменял, но Маэрлинг, к ее удивлению, не бросился к своей окаменевшей музе, а вполне четко спросил Ингихильд:

– Это оно, да?

– Да. Выйдите. Заберите майора Мондум и выйдите.

– Но...

– Это приказ. Выполнять.

– Нет. Вас... вас там просто убьют. Просто за то, что вы нордэна, вас там в клочья разорвут.

– Вон!

– Вам туда нельзя идти.

– А кому туда идти можно?!

Маэрлинг уже открыл рот, чтобы ответить, но ничего так и не произнес. Нечего здесь было говорить.

– Мы не можем туда пойти, - очень тихо и почти даже спокойно заметила Зондэр, словно очнувшаяся ото сна, и медленно прошлась по кабинету, держа бумагу в руке.
– Ни вы, ни я, ни кто угодно другой.

– У нас есть приказ, на который вы уже пять минут как пялитесь. Что мне им прикажете сделать, зад подтереть?

– Сказать, что вы его не получили. Получили поздно. Что угодно...

Ингрейна поняла, что сейчас начнет кричать. Мир рушился, а ожидаемо растерявшая остатки храбрости Мондум, в придачу обнаружившая, что больше не за кого спрятаться и белый передник ей могут испачкать, только отнимала время. Следовало не болтать, а срочно приводить полк в боевую готовность.

– Мы не имеем права вести людей на смерть, вы это понимаете?

– Маэрлинг, как вы видите, ваша синеокая муза блаженно полагает, что в штабе нет шпионов от начальства повыше, и гонит нас под трибунал. Она, видимо, не в курсе, что бывает за массовое дезертирство, которое на нас повесят, если мы через тридцать минут не будем выходить отсюда строевым шагом!

– Госпожа полковник, я попрошу вас следить за выражениями и...

– Госпожа майор, я в последний раз вас добром прошу пойти в лазарет и сказать, что вы больны.

– Вы не имеете права...

Ингрейна, не считаясь со всеми своими правами или их отсутствием, выхватила пистолет и с почти ювелирной точностью прострелила Зондэр носок сапога. Она ожидала, что последует буря, но после выстрела отчего-то висела гробовая тишина.

Зондэр побелела как полотно и осела на руки Маэрлинга, так и не закричав.

– Маэрлинг, да выведите же вы ее вон и сдайте в лазарет!
– прорычала Ингрейна, чувствуя почти непреодолимое желание все же пристрелить синеокую музу на всякий случай. И еще где-то на границе сознания у нее мелькала мысль, что ее саму сейчас убьет либо Маэрлинг, либо уж Магда - и последняя наверняка. Но ни Магда, ни Маэрлинг никаких агрессивных действий не предпринимали. Виконт без слов поволок свое бесчувственное сокровище из комнаты, а Магда глубокомысленно рассматривала костяшки.

– Мы теряем время. Скажите всем, полная боевая готовность. Выступаем через полчаса. Все, кто к этому моменту не будет стоять на плацу, потом будут расстреляны за дезертирство.

Дверь за выходящим Маэрлингом захлопнулась. Магда отвлеклась от разглядывания собственных рук и хмуро посмотрела на Ингрейну, видимо, в ожидании каких-то слов.

– Я хотела ее пристрелить, - честно сказала Ингрейна, убирая пистолет.
– Маэрлинга пожалела.

– Конкретно сейчас - я тоже, - совсем уж мрачно буркнула Магда. Ингрейна не поняла, относилось это к первой части ее признания или ко второй.

– Тебе понятно, почему мы должны туда пойти?

Магда приподняла брови.

– Если ты решила поговорить со мной по-людски, значит, все очень плохо.

– Все очень плохо. Не подумай, у меня в душе розы не зацвели и я тебя как безмозглым солдафоном считала, так и считаю, но лучше ты, чем библиотекарша в погонах, орущая что-то про наши права.

Магда поморщилась. Она, пожалуй, одна из всех, кого видела Ингрейна, не выглядела потрясенной или растерянной. Карие глаза смотрели так же прямо и спокойно, как обычно, и даже розовые щеки не стали бледнее.

– Если мы выживем, я разобью тебе морду за эти слова. И башку откручу за этот выстрел. Но в целом, да, Зондэр туда пускать нельзя.

– Из лазарета даже она в случае моей смерти не напортачит. Оставляю командование тебе. Я понимаю, что у тебя крайне плохо с математикой, но нас там будет восемь сотен, а идиотов с поварешками - минимум восемь тысяч.

– Идти туда и стрелять - бесполезно, - пожала плечами Магда.
– Ты собрались вести восемь сотен людей на верную смерть, если думаешь там стрелять.

– Кто-то уже ведет восемь тысяч на верную смерть. И я как раз думаю сделать все, чтобы стрелять нам не пришлось. Донеси до личного состава, что сама убьешь любого, кто попробует пальнуть без приказа. А приказа такого я не отдам, и ты не отдавай. Если мост будет поднят, до дворца толпа не доберется. Если мост поднят не будет - пускай лейб-гвардия стреляет, мы посмотрим и поддержим при необходимости.

Магда смерила Ингрейну каким-то странным взглядом.

– Если ты сейчас пойдешь в лазарет, я пойму. Маэрлинг прав, тебя там разорвут просто за твой вид.

– Ты же не ждешь, что я сейчас вымажу лицо сажей, сдеру погоны и повешу на шею фиолетовый бантик для пущей близости к народу? Подыхать - так в приличном виде.

Майор степенно кивнула.

– Мне знакомый маг подогнал отличный даггермар. Живы будем - выпьем на брудершафт.

Ингрейна несколько секунд оторопело смотрела на Магду, а потом с облегчением кивнула:

– Будем живы - обязательно напьемся. Ты уж прости меня, Карвэн, если я тебя когда обидела, - тихо добавила она. Наверное, не столько из-за какой-то вины, которую ощущала, сколько в благодарность за то, что хоть кто-то в этом аду еще вел себя как человек.
– Понимаю, извиняться перед боем - дурная примета и вообще последняя пошлость, но лучше теперь, чем никогда.

– Я же дура, ты сама сказала. Дуракам на дураков обижаться не дело.

– Что поделать. Все умные уже разбежались.

– Наше небо любит нас, - уверенно сообщила Магда, вылетая за порог.

"Сейчас проверим", - без особенного волнения подумала Ингрейна, заряжая в пистолет недостающую пулю. Главная аксиома нордэнов была как никогда близка к доказательству.

"Боги мои, какая осень", - мир вокруг кружился и шумел, но по дороге к дворцу Ингрейна думала в большей степени о том, какие над ней синие небеса и золотые листья, чем о том, кому и что скажет или что сделает, чтобы остановить реку, забывшую свои берега.