Чтение онлайн

— Братья, сестрички, да кому ж вы поверили?! Расходитесь, родимые, бегите, птицами отсюда летите! Родимые, хорошие, добрые — уходите! Все это такое чудовищное вранье…

Ингрейна из последних сил вслушивалась в черноту. Она боялась, что раздастся залп. Слышался шум, топот, приказы, какие-то выкрики, два-три одиночных выстрела где-то неподалеку, но залпа все не было и не было, а потом не стало ничего вообще, даже боли.

— И она, представляешь, говорит, ты только шкаф на ночь закрывай, а девочка закрывала-закрывала да и забыла, представляешь?

— Представляю, — лениво ответил Кай, сквозь полуприкрытые веки глядя на собеседницу, если это слово следовало применять по отношению к человеку, чьи слова он вообще редко слушал. У Лизхен было красивое контральто и милое личико, куча бедных родственников в провинции, неспособных справить ей приданое, легкий нрав, нежелание трудиться швеей в ателье да и вообще трудиться, а также достаточно ума, чтобы связать все эти сложные вещи воедино. К тому же, девушка была совершенно не любопытна и, похоже, достаточно добра, чтобы после ее объятий не хотелось отмыться. Для мага из Вету, иметь семью которому все равно не светило, а по проституткам ходить не позволяла брезгливость — отличный вариант.

— Страшно, правда?

— Очень.

— Так еще же ничего не началось! — возмутилась Лизхен и рванула на себя одеяло. Кай за свою собственность сражаться не стал — а принадлежала ему и эта квартирка в купеческом районе, и кровать, и одеяло и, если вдуматься, даже сама Лизхен с ее суевериями и золотыми кудряшками — и уткнулся носом в подушку.

— А мне уже очень страшно. Так кого-нибудь съедят или мы можем пойти выпить кофе?

— Ты все шутки шутишь, а я неделю настой сон-травы пью!

— Для человека, пьющего настой сон-травы хотя бы три дня, ты очень бодра, весела и активна.

Лизхен весьма завлекательно тряхнула кудрями и самозабвенно продолжила:

— Так вот, девочка все шкаф на ночь запирала, запирала, ну а однажды позабыла. И вот — представляешь! — просыпается она ночью…

Как можно проснуться ночью с колотящимся от страха сердцем, Кай прекрасно представлял, но с Лизхен такими подробностями не делился. Для нее он был инженером по горному делу, сыном богатого промышленника, раз в две недели позволявшим себе вырваться из конторы тайком от бдительного папаши.

— Просыпается, и что ты думаешь? Шкаф-то открыт!

— Удивительно. Я уж подумал, что шкаф сбежал…

— Тебе бы все шутки шутить! Ну, и зеркало на створке изнутри, значит, видит, а в нем — луну… Интересно?

— Интересно, под каким углом шкаф стоит к окну, если с кровати можно увидеть луну в зеркале изнутри шкафа?

— Так вот, ты же не дослушал! Она смотрит, смотрит на луну, и вдруг понимает, что это уже не луна, а лицо мертвеца. Страшенное такое, скалящееся, в пятнах.

— Надеюсь, на этом дочка ваших соседей догадалась заорать погромче и все кончилось?

— Нет же! Она испугалась и зажмурилась.

— Отличный план. А девочка-то профессиональный маг, судя по всему…

— Ты просто невозможный! — Лизхен прижалась к плечу Кая теплой щекой, пахнущей ромашкой. — Ну как так, а?! Страшно же!

— До жути. Ну она зажмурилась и так пролежала до утра?

— Про такую ерунду мама бы мне писать не стала. Она, значит, зажмурилась, а как открыла глаза снова — смотрит, в зеркале снова луна отражается, а мертвеца в нем нет…

— Прекрасно.

— Потому что мертвец у нее над кроватью стоит! Дочка как закричит!

— Как ты мне в ухо сейчас? — беззлобно поинтересовался Кай, слегка отодвигая золотоволосую голову. — Я бы на месте мертвеца забаррикадировался в шкафу…

— Ну, слушай. Она как закричит! А он ее подхватил и утащил в шкаф.

— Ну вот, наконец, кого-то и съели, — утренний сеанс изложения страшных историй из жизни глубинки, похоже, подошел к концу, чем Кай был вполне доволен. От выходного дня оставалось еще часа два. — Пошли попьем кофе…

— Ну, это еще не все. Соседка вбегает в комнату и только видит, как дверь шкафа захлопывается, а кровать с дочкой пустая. Она дергает дверь шкафа, дергает, а та не поддается, и крики такие жуткие изнутри доносятся. Тут уж муж подбежал, они вдвоем насилу открыли, а там — только зеркало. Кровью заляпанное…

— Изнутри, — довесил Кай для пущего эффекта, за что получил подушкой по спине. — А потом соседка получила черной-черной ночью письмо в черном-черном конверте, который ей рука из трюмо подала?

— Э. Нет. — Опешила Лизхен.

— Тогда откуда она знает, что дочку утащил мертвец в пятнах, а не сосед-пьяница?

Лизхен обиженно надула губы:

— Нет у тебя фантазии. А я вот испугалась. Даже шкаф стала стулом подпирать, потому что страшно знаешь как… Ты же бываешь редко. А вдруг я ночью проснусь, когда тебя нет, а из шкафа что-нибудь вылезет…

— Расскажи ему сказку — оно сдохнет.

— Генри!

— Лиза, честное слово, если ты хочешь купить другой шкаф, не надо делать к этому таких длинных прологов, давай просто сменим шкаф.

— А в новый шкаф — новые платья?

— Хорошо. Выбрось из головы эту историю. Такого не бывает.

— Нет, бывает. Вот послушай. Решили мы как-то с девушками на суженого погадать. Взяли зеркальце, свечу и…

— Лиза, от историй про привидения, гадания и восставших мертвецов, инженеры дохнут. Правда. А дохлые инженеры не покупают своим подругам платья.

— Пойду сделаю кофе, — промурлыкала Лизхен и как была побежала в кухню. Обернулась на пороге, блеснув растрепанными золотыми кудряшками, остриженными по последней столичной моде — чуть выше плеч. — А ты самый лучший, хоть и занудный как мой дед!

Проводив ее взглядом, Кай не в первый раз поразился, как же можно так мило и по-детски любить деньги. Лизу ведь даже жадной по большому счету нельзя было назвать. Содержанка, лишенная меркантильности — это реликт поинтереснее единорога, но вот попалась такая. Любила платья и конфеты — и все. Остальное раздаривала или отсылала в деревню.

До возвращения на службу оставалась еще пара часов. Вставать решительно не хотелось. Кай смотрел, как солнце играет на полу и в луче танцует пыль и наслаждался ничегонеделаньем, а потом вдруг понял, что что-то идет не так. Насторожился. Прислушался.