Чтение онлайн

Абонент задумался. Кирилл же делал круглые глаза и изо всех сил крутил пальцем у виска, показывая, что его компаньон — полный идиот, раз упускает единственную возможность вытащить их задницы из того дерьма, в которое он сам их и посадил. Надо ж хвататься за нее обеими руками и просто умолять заказчика скорее продавать акции. Но Андрей знал, что делает. «Братки» должны были уговорить его продавать эти акции, а еще лучше, если бы они заставили его сделать это. Да еще на своих условиях. Тогда «браткам» и в голову не пришло бы проверять, когда они продали их пакет. Вполне возможно, что им и так не пришло бы это в голову, но лучше было перестраховаться…

— Зуб даешь?

Андрей насмешливо скривил губы. Как все предсказуемо… Но голос его, когда он начал отвечать, был ровен и серьезен:

— Нет, конечно. Это же биржа. Так что они вполне могут и еще просесть. Тут уж как повезет. Но если вы предоставите мне право самому определять момент покупки и продажи, то…

— Ну ее на … — заключил абонент, — продавай в пи…у. По сегодняшней цене смогешь?

— По цене закрытия торгов? — уточнил Андрей.

— Ну да.

Андрей сделал вид, что задумался. Лицо Кирилла просияло. Поскольку они успели скинуть пакет утром, акции ушли практически по максимальной цене, и лишь после этого «Воркутауголь» покатилась вниз. Причем, судя по тому, как шустро это произошло, многие трейдеры уже ожидали этого. Так что, даже если придется возвращать деньги по цене закрытия торгов, полученной маржи вполне хватало на всю их операцию. Кирилл отчаянно закивал головой, призывая Андрея хвататься за это предложение обеими руками.

— Ну… не знаю. Можно попробовать, но…

— Ты давай, братан, сделай. — Голос в трубке зазвучал нахраписто. — Я тя прошу. А за нами не заржавеет. — И абонент отключился.

Кирилл дождался этого вожделенного момента и, вскочив со стула, подпрыгнул до потолка.

— Вау, йес, йес, йес! Ай да мы!!

— Мы? — насмешливо поднял бровь Андрей.

— Ну… ладно, ты, — тут же сбавил тон Кирилл. — Но я не понимаю, как ты все это вычислил?

Андрей пожал плечами. Объяснять очевидные вещи он не собирался. Да и бесполезно.

— Слушай, — тут же переключился Кирилл, — а давай мы…

— Нет, — жестко ответил Андрей.

— Чего нет? — удивился Кирилл. — Я ж тебе еще не рассказал.

— И не надо, — пояснил Андрей. — Ты хоть понимаешь, что мы с тобой сегодня совершили если не преступление, то уж точно — подлость?

— Какую? — удивился Кирилл.

— Обманули доверие клиента, — жестко констатировал Андрей.

Кирилл наморщил лоб:

— Да ладно… эти «братки» небось тоже не на свои трудовые акции получили.

— «Братки» могут жить как им вздумается, — спокойно проговорил Андрей, — а я — это я.

— Так ты же сам предложил… — непонимающе промямлил Кирилл.

— Да, — кивнул Андрей, — предложил. И сделал. Причем четко понимая, что делаю. И теперь буду думать, как это грех искупать. Не перед «братками», им вполне хватит того бабла, что они завтра получат. Более того, я совершенно уверен, что с нас они получат гораздо больше «бабла», чем если бы на тех же условиях обратились в любую другую контору. А перед чем-то там, — Андрей вскинул руку и указал в потолок, — наверху. И я точно знаю, что искупать грехи тяжело. А потому множить их надо стараться поменьше. — Он замолчал, глядя на Кирилла, по лицу которого было видно, что он вконец запутался в его рассуждениях. Его-то мир был устроен совершенно просто и понятно, а тут… Сам-то Андрей уже давно понял, что расхожая формула «Не согрешишь — не покаешься, не покаешься — не спасешься» означает совсем не то, что думается большинству. То есть не призыв грешить направо и налево. А всего лишь констатацию факта, что в реальном мире очень трудно, почти невозможно ничего добиться, не согрешив. Конечно, если живешь, что-то делая. А уж как часто жизнь ставит перед нами выбор не между грехом и негрехом, а между двумя различными грехами — скажем, большим и маленьким или вообще между двумя почти одинаковыми. Так что грешить все равно приходится. Или надо удалиться из этого мира в какую-нибудь глухомань, в пещеру, в скит… да и сгинуть там, вдали от всех, но праведно и свято. Однако… за каждый грех всегда приходится платить. Причем самой высокой мерой — самим собой.

— Ты сейчас прям как поп заговорил, — покачал головой Кирилл и хотел добавить еще что-то, но, наткнувшись на внимательный взгляд Андрея, осекся.

— Да нет, — усмехнулся Андрей, — поп других просвещает, а я тебе про себя рассказываю. Только, видно, зря… — Он покачал головой и, посмотрев еще разок на «партнера», решил, что тому совершенно не помешает еще немного «вкачки». Для усиления, так сказать, эффекта.

— И еще, Кирилл, я был бы тебе очень благодарен, если бы ты перестал всем рассказывать, как учил меня работе на бирже. Мы с тобой прекрасно знаем, что учился я сам, ну еще, может быть, у Мельхиора. А ты тут совершенно ни при чем.

Кирилл стушевался:

— Да я, это…

— Ну так мы договорились? — осведомился Андрей.

Кирилл нервно сглотнул. Он знал, что, когда Андрей говорит таким тоном, с ним лучше не спорить. Да и что тут отвечать? Больше не буду?..

В этот момент зазвонил телефон. Кирилл обрадованно кинулся к нему и вцепился в трубку.

— Алле… а, это ты, киска… не-эт… не-эт… ну конечно… обязательно… точно уехал?.. Ну целую… — Он бросил трубку, всем своим видом напоминая кота перед блюдечком сметаны.

— Андрюх, я…

Андрей молча махнул рукой, и Кирилл мгновенно исчез. Проводив «компаньона», Андрей задумался. В принципе он не рассматривал сегодняшнее как такой уж большой грех, скорее как замену большого на малый. По правде говоря, «пацаны» получали даже больше, чем, по идее, могли рассчитывать при неукоснительном выполнении им условий контракта. Вкладывать бабки на бирже, причем в одну-единственную конкретную компанию и строго оговаривая, что продать акции брокер может только после прямого указания… да зачем тогда вообще брокер? И почему «Воркутауголь»? Наверное, кто-то из «пацанов» был оттуда родом и с детства усвоил, что «Воркутауголь» — это круто. Либо кто-то из них там сидел… Завтра, совершенно точно, цена акций упадет еще сильнее. По всем признакам рынок был уже готов к дальнейшему падению «угля». Так что согласие Андрея на сегодняшнюю цену закрытия торгов было по большому счету чистой благотворительностью…

Конечно, и малый грех требует искупления, но… Просто Кириллу надо было все объяснять «в пределе». Иначе тот, радостно усвоив, как обычно, только внешнюю механику действа, вполне мог бы пуститься во все тяжкие и влететь в такое дерьмо, что… А так — ничего. Терпимо. Скорее даже победа. А победу стоило отметить. Андрей наклонился к телефону и набрал номер.

— Привет…

На том конце некоторое время удивленно молчали, а затем женский голос несколько иронично произнес:

— Надо же, его высочество вспомнили о нашем существовании?

Андрей вздохнул. Да уж, вечерок предстоял, как он это называл, «спарринговый». Тина была высокой блондинкой с ногами от ушей и всем остальным, что заставляет мужские особи, будто хороших охотничьих псов, делать стойку. Так что если она шествовала по фойе концертного зала, ресторану или выставочному залу, мужики выворачивали шеи и яростно пускали слюни. Но, в отличие от представительниц этого прославленного анекдотами цвета волос, по остроте и живости ума она могла дать сто очков вперед многим мужикам. Хотя демонстрировала его очень и очень дозированно. Но с Андреем она позволяла себе «расслабиться». Не то чтобы Тина была женщиной его мечты, она была дамой с амбициями и вполне себе на уме, но с женщинами он сходился трудно. А тут все вроде как вышло и без его особых усилий. То есть он, конечно, понимал, что Тина так стремительно «раскрутилась» с совершенно определенной целью — захомутать «перспективного» жениха (он в тот вечер впервые надел свежекупленный костюм от «Китон» и вообще позволил себе немножко посорить деньгами). Но поняв, что он не такой уж и «перспективный», Тина отчего-то не стала его «динамить», а вполне благосклонно отнеслась к дальнейшим отношениям, время от времени принимая тот или иной знак внимания. Продолжая, впрочем, активные поиски «перспективного».

— Так… все в трудах тяжких ради хлеба насущного.

— Вот как? А сегодня как же?

— Ну… сегодня можно и передых взять. Труды, так сказать, позволяют.

— И что же они нам позволяют? — заинтересованно спросила Тина. — «Дожо» или «Марио»?

— Что выберет леди, — благодушно позволил Андрей.

— Вот даже как… Ну тогда… «Бельфор»!

Как обычно, к тому моменту, как он подъехал, около Тины уже «били копытцем» несколько горячих кавказских мужчин. Один их них поигрывал брелком от «мерседеса», другой широко улыбался во весь рот, сиявший золотыми зубами (ну не доходило пока до них, что золотые зубы — это уже не круто), а третий что-то объяснял Тине, оживленно размахивая руками. Тина смотрела на него несколько иронично, но, в общем, благосклонно. На самом деле не столько даже проявляя интерес, сколько чтобы не обострять ситуацию. И кутала точеный носик в пушистый воротник. Андрей притормозил и окинул ее внимательным взглядом. С их последней встречи Тина обновила гардеробчик. Сейчас она была в роскошной соболиной шубке, белоснежных лайковых перчатках и высоких сапожках на каблуке «смерть мужикам» с соболиной же оторочкой. Андрей коротко бибикнул. Ему в принципе тоже было чем похвастаться. Например, этой сверкающей «ауди». Естественно, подержанной, но выглядела она… Впрочем, он купил ее вовсе не для хвастовства. Просто купленный после дедовой «Волги» «Форд Таурус» всего за одну грязе-соляную московскую зиму прогнил так, что ездил, по меткому выражению кого-то из знакомых, «махая крыльями», а машина время от времени была нужна. К родителям там смотаться… да и вообще, привык он к баранке. А уж после «Волги» «ауди» вообще казалась верхом совершенства. Так что Андрей иногда даже релаксировал за рулем. Просто садясь в машину и гоняя по улицам Москвы или выезжая на окружную и «притапливая».