Чтение онлайн

– Я не знаю… – дрожал ее голос. – Может, не стоит? – В ней опять бодались две натуры, они могли разорвать ее. Он тихо вышел из комнаты, собрал одежду. Когда он выводил ее из квартиры, скрипнула дверь одной из квартир. Отступать было поздно. Он повел ее навстречу неприятностям. Они столкнулись с одноногим мужиком в тельняшке. Мужчина опирался на костыль, комкал в мозолистой лапе рваный пакет – собрался в магазин за «продуктами». Брови срослись на переносице, волнистый шрам пересекал клочками выбритый череп. Он исподлобья рассматривал «соседей», задумчиво корябал коросту под глазом. Смолин кивнул. Мужик пожал плечами. Они прошли, он запирал дверь, мрачно смотрел им в спину. «В мешке надо было, – мелькнула глупая мысль. – Хотя все равно не утаить. Теперь разговоры пойдут…»

Когда он вывел ее на улицу, по округе плавали плотные сумерки. Она вздохнула – словно нож воткнули в спину, он сжал ее руку, повел к машине…

Неизвестно, кто из них больше волновался. Он посадил ее на заднее сиденье – она свернулась в клубок, обняла себя за плечи, смотрела волчонком.

– Не бойся. – Он поцеловал ее в висок. – Я сам боюсь.

Он прыгнул за руль, покатил из богом проклятого района. Путь неблизкий. «Не привезу ее сюда больше, – твердил он себе. – Сниму домик в частном секторе, попрошу хозяйку приглядывать за ней, буду приезжать каждый день…» – «Привезешь, куда ты денешься! – злорадно сообщал недремлющий здравый смысл. – Ты забыл ее таблетки – явное зло, но сможет ли она прожить без них? Она привыкла к своей квартире, считает родным домом, зачем еще один удар по психике любимого человека?»

Он обзавелся манией преследования. Поехал самой непривлекательной дорогой. Перелетел переезд под падающим шлагбаумом, разметал грязь за капитальными гаражами, встал у бойлерной, чтобы посмотреть, нет ли хвоста.

– Паша, а что мы здесь делаем? – прошептала женщина с заднего сиденья. – Мы не катаемся, это называется… как-то по-другому. Такое ощущение, что ты меня похитил…

– Об этом остается только мечтать, – вздохнул он. – Мы действительно едем к моему старинному другу, который может тебе помочь…

– Вы адвокат? – протянул клешнеобразную длань обладатель ворсистого халата и очков в массивной оправе. Товарищ проживал на восьмом этаже, и они порядком вспотели, пока добрались до взрывоустойчивой двери (Кира категорически отказалась воспользоваться услугами лифта).

– А вы Владимир Разумовский? – он отозвался на рукопожатие.

– Проходите. – Хозяин дружелюбно показал на витиеватую дверь в гостиную. – Вы несколько рановато. С вашего позволения, я переоденусь.

– Странный диалог для старинных приятелей, – пробормотала Кира. – Пашенька, я безоговорочно тебе доверяю, но зачем мы сюда приехали?

Он тоже плохо представлял. Доктор Разумовский – специалист по технике гипноза – примерно так представил Разумовского Кондратьев. Человек, на которого можно положиться (особенно если щедро заплатить). Отступать было поздно. Впрочем, «мастер» по взлому чужого сознания особенно не темнил – сказывалась нехватка времени. Все произошло на глазах у Смолина.

– Дайте свою руку, девушка, – попросил он, усадив Киру на кушетку. Она посмотрела на него испуганными ясными глазами, протянула кисть. Он взял ее руку, сел рядом, проникновенно стал смотреть. Потом перехватил левой рукой правое запястье, а правую руку положил на левое плечо. Ее глаза стали мутнеть, теперь она смотрела в одну точку и размеренно дышала. Казалось, она спала с открытыми глазами.

– Присаживайтесь, молодой человек, – покосился на Смолина Разумовский. – Кресло напротив вас, в ногах правды нет, да и мне спокойнее.

– Не брошусь я на вас, доктор, – пробормотал Павел, отступая к креслу, – если не соберетесь, конечно, навредить этой девушке.

Доктор улыбнулся.

– Больше, чем навредили, уже не навредят.

– То есть с ней… что-то не в порядке?

– Полагаю, да. С ней многое не в порядке, это видно невооруженным глазом.

– Она нас слышит?

– Сейчас – нет. Она в состоянии между бодрствованием и сном – слышит наши голоса, но не улавливает смысл. Полагаю, случай достаточно интересный…

Что он полагал под «интересным случаем», доктор не пояснил. Он пристальным взглядом взламывал подкорку «пациентки». Павлу стало не по себе – он бы точно не возрадовался, обрати на него профессор такое пристальное внимание.

– Проблема в двух словах, – буркнул Разумовский.

Он долго готовился к этому вопросу. Кратко осветил тему, не называя имен, адресов и некоторых аспектов личных взаимоотношений.

– Вы неплохо подготовились, – похвалил Разумовский.

– Можете ответить с ходу, профессор, с чем мы имеем дело – вялотекущее безумие, раздвоение личности или как это там у вас называется… словом, психическое заболевание, или это воздействие извне на нормального от рождения человека?

– Для вас это важно?

– Очень.

– Ничем порадовать не могу, – тихо сообщил Разумовский. – Необходимо всестороннее обследование, мнение навскидку зачастую ошибочно…

– И все же, – настаивал Павел.

– У вашей протеже, возможно, изначально была предрасположенность… ну, вы понимаете. Скажем, наследственные факторы. Потом толчок – возможно, большая личная трагедия, потеря близкого человека, или поступок – ее собственный или кого-то другого, – оказавший губительное воздействие на психику. Отсюда – причудливая депрессия, боязнь выходить на улицу, навязчивое мнение об окружающих предметах, в корне отличное от реального положения вещей… Она действительно не та, кем себя считает? Выдумала мужа, семью, ребенка, роскошную квартиру?

– Она не выдумала, – хмуро признался Павел. – Эти люди, в том числе женщина, которой она себя воображает, реально существуют. Но они не имеют к ней никакого отношения.

– Уверены? – смотрел на него психиатр с добрым ленинским прищуром. – Знаете, молодой человек, прежде чем обращаться к моим услугам, было бы логичнее обратиться к услугам частного детектива.

– Понимаю. И тем не менее мы пришли к вам. Вы отвергаете насильственное воздействие на психику?

– Боже упаси, воздействие налицо. Ваш рассказ это только подтверждает. Но воздействие улеглось на благодатную почву. Впрочем, в этом вопросе я бы не спешил. Мозговая атака на личность обычно не случается просто так. Нужна причина. Нужен грамотный специалист. У вас, как понимаю, информации об этом нет. Ищите. Как определить, что человек становится не совсем самостоятельным? Переоценка ценностей на ментальном уровне, когда теряют смысл или меняются на противоположные важные планы, стремления. Симпатии на уровне эмоций резко меняются на антипатии. Появляется чувство любви, благодарности к незнакомому человеку. Мы наблюдаем лишь отдельные симптомы, согласитесь. Это не зомбирование в классическом понимании слова. Женщина нормальна в своем воображаемом мире. Это прекрасно. Ведь что такое зомбирование? Искусственное отключение личной воли посредством жесткого промывания мозгов и перепрограммирования на специфический режим работы. Существует мягкое зомбирование – перепрограммирование под гипнозом. Страшилок, техник и технологий в принципе достаточно. Только в нейролингвистическом программировании свыше двух тысяч техник. Глубокие гипнозы, телепатические приказы, воздействие на сознание и подсознание современными технологиями, изображением, звуком, ультразвуком, инфразвуком, электромагнитными волнами. А ваша… знакомая, как понимаю, не выполняет ничьей воли, она просто живет в воображаемом мире, общается с воображаемыми людьми, боится выходить на улицу, ей кажется, что вчера она делала то-то и то-то, хотя на самом деле этого не было. Распадения личности мы не наблюдаем, худо-бедно она находится в своей яви, а просветления расцениваются ею не иначе как галлюцинации, что сильно ее удручает. Временами она подозревает, что в голове у нее каша. Возможен криминал, не спорю. Но с какой целью?

Павел умолчал о таблетках и периодических визитах человека на «Х-5», без которых существование Киры в текущих условиях было бы попросту невозможно. Не за тем он сюда явился – делиться информацией.

– Я попробую сделать для вас одну вещь, – сообщил Разумовский. – В голове у девушки хороший винегрет. Постараюсь гипнозом заблокировать участок мозга, отвечающий за этот беспорядок. Чем это кончится, не знаю, поскольку времени на обследование вы мне не даете (да я и не прошу). Решайтесь – позволяете или нет. Я просто не знаю, чем это закончится. Блокировка продлится недолго – если хотите, я сниму ее в любой момент, но за последствия, извините, умываю руки.

«Хуже не будет», – подумал Смолин.

– Давайте, доктор.

Эти несколько минут он запомнил на всю жизнь. Он помогал врачу уложить на диван Киру, пристроил под голову подушку – та не сопротивлялась, смотрела на них большими жалобными глазами. Разумовский настраивал на процесс, тихо говорил дежурные успокаивающие фразы хорошо модулированным, переходящим из тона в тон, чистым и приятным голосом. Сколько раз он слышал в кино да и в жизни эти магические фразы: я досчитаю до пяти, и вы уснете… Досчитаю до трех, и вы проснетесь… Он боялся гипнотизеров. Гипнотизер, обращаясь к спящему, может дать установку на действия в будущем (постгипнотическое внушение). При грамотном внушении действие будет выполнено даже через год. Он может внушить практически любое действие, а с этим надо поосторожнее…