Чтение онлайн

Она проснулась. Совершенно другим человеком. Изумленно уставилась в потолок, нахмурилась. Осталось загадкой, что случилось у нее в голове, но это была уже… другая голова! Павел вздрогнул, когда она повернула голову, посмотрела на окно, за которым царила ночь, пробежала глазами по книжным полкам, мельком глянула на Смолина – словно не узнала, перепрыгнула на Разумовского. Льдинки заблестели в глазах. Он и в страшном сне не мог представить, что в этих глазах способен поселиться лед…

– Где я? – Она приподнялась. Никто не препятствовал. Она сбросила ноги на пол, о чем-то вспомнила, губы задрожали. Павел не дышал. Девушка застыла. Ее лицо сделалось неподвижным, почти каменным.

– Что здесь происходит, черт возьми? – Она вскочила, но ноги подкосились, Павел придержал ее. Она села, оторвала от себя его руку.

– Кто вы?

Он чуть не задохнулся от возмущения. Нет уж, такие эксперименты не для него. Кто вы, где я, что здесь, черт возьми, происходит…

– Кира, успокойся, – пробормотал он. – Все в порядке, это я, Павел…

– Какой еще Павел? – Она его не узнавала. Это было возмутительно. Он ожидал чего угодно, только не этого. Он вопросительно уставился на врача – тот успел среагировать, взял ее за руку. Она сникла, опустились плечи, склонилась голова. Смолин вздохнул с облегчением – кажется, приступа агрессии удалось избежать.

– Кира, вам не следует волноваться, мы ваши друзья, – ласково сказал Разумовский. – Лягте, расслабьтесь, все в порядке.

Она смотрела на него почти с ужасом, но легла, расслабилась. Она безотчетно выполняла команды гипнотизера.

– Почему вы зовете меня Кирой? – прошептала она.

– Но ведь должны мы вас как-то называть, – с железной логикой ответствовал Разумовский. – Вы помните свое настоящее имя?

– Конечно, – она фыркнула. – Меня зовут… – и задумалась, при этом обострившееся личико немного порозовело, потом неудержимо стало бледнеть. – О, господи, как же меня зовут…

Мужчины переглянулись. Доктор покачал головой. Смолин понял без слов. Объект эксперимента можно сравнить с компьютером – железным ящиком, из которого удалили старую операционную систему, а новую еще не загрузили. Производятся простейшие операции, но нет ни памяти, ни смысла. Поддерживать такое состояние просто опасно. Где она, точка невозврата, преодолев которую, уже не вернуться к истоку?

– Послушайте… – Он выпустил на пару мгновений контроль, она опять стала приподниматься. – Все это, конечно, очень мило, здесь у вас тепло, уютно, мухи не кусают, но, может, кто-нибудь объяснит…

– Мятущаяся любознательная натура, – хмыкнул доктор.

– Ты действительно меня не помнишь? – тупо вымолвил Смолин.

Она пыталась найти глазами говорящего, но попадала в пустое пространство.

– Ох уж эти загадки человеческой психики, – сокрушенно вздохнул Разумовский, нагнулся, положил руку женщине на плечо. – Лежите спокойно, дорогая, вам никто не причинит зла. Я досчитаю до одного, и вы проснетесь, договорились? Пять, четыре…

Она вернулась в прежнее состояние, и он вздохнул с облегчением. Она протерла глазки.

– Ой, я, кажется, уснула…

Доктор Разумовский на цыпочках вышел из комнаты, изобразив знаками: уходите, не буду вас смущать. Он поцеловал ее в краснеющую щеку. Она обвила его руками, прижала к себе.

– Выспалась?

– Еще бы поспала…

Он в спешке уводил ее из квартиры, пока не стартовали ненужные аналогии. В машине она опять уснула. Он рулил по пустынной ночной дороге, угрюмо таращился в лобовое стекло…

Встал в укромном закутке, закрыл машину и произвел разведку местности. В районе царила тишина. Аборигены спали, окна не горели. Лишь где-то вдалеке разбрызгивал мерклый свет единственный на округу фонарь. Чувство опасности помалкивало. Он поднялся на второй этаж, открыл квартиру, начал осваивать ее метр за метром. Он понимал, что если бы в квартире притаился специалист узкого профиля, его бы завалили еще в прихожей. Он пробежался по комнатам, кинулся на улицу. Разбудил Киру, помог ей выбраться из машины. У девушки не было сил задавать вопросы. Он вел ее к дому, она клевала носом. Когда он заперся и вставил в дверную ручку ножку от табуретки, с него хлестало, как с потолка в прошлом году, когда соседи уехали на курорт и их кран разнесло, как щепку.

– Пашенька, я так устала, можно я пойду спать?

– Конечно. – Он погладил ее по голове.

– Посидишь со мной?

– Обязательно.

Перемены в психике все же имели место. Она забыла про «мужа», который по ночам обязан быть дома. Забыла про «киллера». Он раздел ее, положил в кровать, прочел молитву, начал разгуливать по квартире ночным дозором. Отметил про себя, что полдня она не пила никаких таблеток. И ничего, живая. Стоит посмотреть, что будет дальше. Он вынул телефон. Звук с вибрацией отключены, входящих звонков не было. Альбина выдерживала загадочную паузу.

Он поставил будильник на шесть утра, проверил состояние «охранной системы» и пошел спать. Обнял женщину, которую не смогла бы разбудить и батарея гаубиц, начал считать прыгающих через загородку баранов…

– Господи, Смолин, ты совсем охренел, – справедливо заметила Альбина, когда в семь утра он ввалился в дом.

– Охренел, – согласился Смолин. – Прости, дорогая, ты не держишь на меня зла?

– Ни капли, – уверила Альбина. – Застегни мне, пожалуйста, бюстгальтер, а то руки со сна дрожат.

– Я даже кофе могу тебе сварить, – предложил Павел, ловко справившись с застежкой, – а заодно и себе.

– Да, пожалуй. – Она критически обозрела его с ног до головы. – Вид у тебя не слишком жизнерадостный. Снова понедельник, тебе придется тащиться на любимую работу. И где же нас носило в этот раз? Вчера тебя видели в Томске…

– Завтра увидят в Нарьян-Маре, – невесело пошутил Смолин, – а сегодня Париж и Кызыл любовались моею арбою. Посмотри на меня внимательно, дорогая. Я похож на человека, который занимался сексом?

– Едва ли, – улыбнулась Альбина. – Ты похож на человека, который всю ночь мотался по похоронным агентствам, подыскивая себе уютный гробик. Что с тобой творится? Ты напоминаешь человека, который встретил любовь, но не может с ней ни погулять, ни сводить в ресторан, ни просто думать о ней спокойно… Она горбатая? У нее одна нога? А ну марш варить кофе…

Остаток утра он размышлял над словами Альбины, поражался ее способности угадывать. Посетителей в понедельник почти не было. Битый час сотрудники конторы пытались вывести формулу, хоть как-то описывающую наполняемость учреждения – с учетом дня недели, климатических условий и прочих факторов. Сошлись на том, что все в руках Господа, а работу его вассал Богоявленский все равно найдет.

– Радуйтесь, господа, что вы не в Америке, – вещала Лариса. – Там такое нынче делается в правовом поле… Как вам договоры на свидание, составленные юристом? Вот познакомишься ты, Рудик, с прекрасной американкой, пригласишь на свидание, а она тебе бумажку с печатью – дескать, вот это предусмотрено контрактом, а это нет. На луну смотреть – пожалуйста, за руку взять – можно, болтать – сколько угодно, а вот поцеловать – уже не смей, захочешь секса, не оговоренного в документе, полезешь под юбку – сразу в тюрьму. Если верить статистике…