Чтение онлайн

— Что же, в свете последних событий вы задали очень своевременный вопрос, — признал Фремер. — Вы, очевидно, тоже обратили внимание, что вовсе не Движение является сейчас основной мишенью властей. Наших лидеров тоже активно арестовывают, но я бы сказал, мимоходом, а все газеты и телеканалы заполнены сообщениями о задержании государственных чиновников, депутатов, предпринимателей, крупных мафиози. Все они обвиняются в воровстве, казнокрадстве, взяточничестве, злоупотреблениях…

— И что характерно, все это – чистая правда, — добавил Билон. — Народ в восторге и рукоплещет правительству, которое твердой рукой наводит порядок в стране. А что думаете по этому поводу вы? Встанет ли Движение на защиту этих людей, с которыми, что ни говорить, поступили не по закону?!

— Нет, не встанет! — жестко ответил Фремер. — Бессмысленно протестовать против нарушения буквы закона, когда попран его дух, и безнравственно объединяться со старым непримиримым врагом против нового! Не далее как вчера у меня была встреча с одним чисто конкретным деятелем, который предложил Движению союз против Кирстена. Мы никогда не пойдем на него, каким бы выгодным с тактической точки зрения он ни казался. Возможно, я плохой политик: у меня есть принципы. Но отказаться от них я не могу – ни сам, ни за своих товарищей.

— А что по поводу попранной демократии? — осведомился Билон. — Каковы ваши принципы на этот счет?

— Желающие порыдать над погибшей демократией найдутся в этой стране и помимо нас, — с легкой иронией произнес Фремер. — Некоторые газеты только этим и занимаются уже две с лишним недели подряд. Но мне кажется, вместо абстрактной борьбы за права человека нам следует заняться борьбой за права конкретных людей.

— Признаться, раньше мне чаще приходилось слышать иное, — заметил Билон, чисто для поддержания разговора.

— Я же как-то говорил вам: у нас весьма пестрая организация. Но по большому счету, Движение изначально выступало не за демократию, а за достойную жизнь людей, просто демократия казалась нам наиболее подходящим средством достижения этой цели. По крайней мере, она давала людям возможность самим избрать себе честную и порядочную власть. Что же, теперь они этой возможности лишены…

— И не сильно страдают по этому поводу, — снова вставил реплику Билон.

— Очевидно, демократия пришла в нашу страну слишком рано. Люди успели увидеть все ее недостатки, но еще не научились пользоваться ее достоинствами. Теперь наша задача состоит в том, чтобы донести до них правду о том, что является альтернативой демократии. Новая "Утренняя звезда" не будет плакать об утерянной свободе, которая слишком часто превращалась в нашей стране в господство воров и негодяев. Вместо этого она будет рассказывать о преступлениях, которые будет творить новая власть, пришедшая ей на смену. С нашей помощью они должны убедиться, что вместо плохого они получили худшее.

— А если этих преступлений не будет? — тихо спросил Билон. — Что, если Кирстену, пусть жестоко и с нарушением законов, но удастся навести в стране порядок и построить для людей достойную жизнь? Например, не далее как два дня назад по телевизору говорили, что готовится закон о медицинском страховании, которого вы всегда добивались… Люди ведь и в самом деле не испытывают особой потребности в демократии. Чаще всего они хотят иметь лишь достойную работу, которая позволяет жить, не тревожась о деньгах, чистые улицы без хулиганов и торговцев наркотиками, уверенность в завтрашнем дне, надежное и сильное государство, которое не грабит, а защищает своих подданных, спокойствие за судьбу своих детей…

— Если такое произойдет, я сам с радостью пойду на службу Кирстену, — так же тихо ответил Фремер. — Но пока я что-то не верю в эту идиллию. Для Кирстена власть не средство, а цель, и он не любит мирно сосуществовать с теми, кого считает противниками – справедливо или нет. Я предвижу, что наиболее заметными и влиятельными организациями в нашей стране скоро станут тайная полиция ТЭГРА и Чрезвычайная комиссия Тревиса…

— Трудно назвать благополучным государство, где в один прекрасный день бесследно исчезают несколько тысяч человек, — отрывистым голосом добавила Орна. — У нас на факультете на прошлой неделе арестовали двух профессоров, никто даже не знает, за что…

— А они и в самом деле бесследно исчезли? — спросил Билон. — Я слышал…

— В городе уже никого из них нет, — сказал Фремер. — Родственникам говорят, что все они живы, просто на время изолированы. Но люди уже до того напуганы, что даже боятся протестовать.

— Знаете, а я, кажется, что-то видел, — медленно произнес Билон. — Я ведь не зря задержался в дороге на целые сутки…

— Мне кажется, это правдоподобно, — наморщил лоб Фремер, выслушав рассказ Билона. — До меня доходили сведения о строительстве каких-то секретных объектов где-то на юге… Где, еще раз, вы в последний раз видели эти фургоны? Орна, посмотри, кажется, на полке есть атлас…

— Вот, — Билон открыл нужную страницу. — У меня в машине есть карта, там все это показано более точно. Мы двигались вот по этой дороге, а где-то здесь они повернули направо, вот сюда…

— Плато Пурона, — медленно прочитала Орна. — Никогда не слышала…

— Ну, вот и пригодились мои знания учителя географии, — невесело усмехнулся Фремер. — Мрачное место, скажу вам. Плато Пурона – это самое сердце гор Вариа, очень древнего хребта, от которого уже почти ничего не осталось. Безводная пустыня, голые холмы, изъеденные эрозией, резко континентальный климат, осадки – только весной и то незначительные… Люди там никогда не поселялись, и я не помню, чтобы там что-либо добывали. Если разместить там заключенных, их будет стеречь не охрана, а безводье и убийственный климат… И все-таки, тяжело поверить, что людей повезли туда. На плато Пурона просто ничего нет, все надо завозить – по-моему, это слишком сложно…

— А давайте я проверю, — предложил Билон. — У меня вездеход, возьму запасы воды, провизии… Попробую проехать по следам этих фургонов – наверняка их еще можно проследить!

— Это чересчур рискованно! — строго сказал Фремер. — В этих краях можно запросто бесследно пропасть, даже если там нет никаких секретных лагерей. Плато Пурона – не место для экскурсий!

— У меня, между прочим, есть опыт подобных поездок, — заметил Билон. — Я полтора года прожил в Зерманде и не один раз ездил на точно таком же вездеходе по Великой Пустыне. А если я кого-то там встречу – так у меня до сих пор есть удостоверение обозревателя газеты "Курьер", а более пропрезидентского издания и найти трудно. Все, что мне нужно, — это надежная связь! Подумайте, какую бомбу вы получите, если лагеря действительно там!

— Ну вот, и вы туда же, — печально вздохнул Фремер. — А я то думал поручить вам присмотреть между делом за Орной, чтобы она не совалась во всякие авантюры.

— А вот и не вышло, дядя Райнен! — Орна задорно усмехнулась и даже слегка показала язык. — Это я буду присматривать за Майдером, чтобы он не попадал во всякие переделки!

— Он ваш дядя?! — Майдер Билон уловил ключевое слово.

— Да, троюродный.

— На самом деле, у нас более сложная степень родства, — уточнил Фремер. — Если точно, мама Орны – сводная сестра жены моего двоюродного брата. Просто так вышло, что мы познакомились во время моей предвыборной кампании в прошлом году. Надеюсь, в досье ТЭГРЫ эта связь не прослеживается.

— Так кому мне отправить материал после того, как я его напишу? — деловито спросил Билон. — Как я понимаю, особых возражений против моей экспедиции на плато Пурона нет?

— Будто я что-то могу возразить, — пожал плечами Фремер. — Для нас и в самом деле крайне важно получить информацию об арестованных. Но будьте предельно осторожны и берегите себя. Вы здесь очень нужны, и причем – не только с точки зрения интересов работы.

Орна Маруэно слегка покраснела и посмотрела в сторону. А Майдер Билон почувствовал, что он полностью счастлив.