Чтение онлайн

– А до Тэкэрэо от Метрополии – восемнадцать светолет. Поэтому и летают к нам напрямую только военные и курьерские корабли, а остальные делают промежуточную остановку на Таангураи. Что-то возить от нас в Метрополию невыгодно. Слишком дорого?

– Тогда почему здесь все-таки основали колонию?

– Это старая история, – старик откинулся на спинку стула. – Это было триста лет тому назад… Тогда казалось, что вот-вот появятся корабли нового поколения, способные отодвинуть предел Ниана до двадцати четырех, даже до тридцати светолет. Тэкэрэо должна была стать опорным пунктом для проникновения в Дальний Космос, базой для первопроходцев, вторым центром управления Империей… Здесь создали уникальную промышленную базу. На Тэкэрэо есть мощности для обслуживания и комплексного ремонта кораблей. У нас расположен единственный на все колонии завод, где могут изготовлять реакторные сердечники. У нас был создан комплекс по выпуску вычислительной техники – от полупроводников до готовых микросхем. У нас… Да что говорить!… Конечно, все эти мощности, по большей части, законсервированы, но мы все-таки выпускаем на своих заводах управляющие блоки для тяжелой техники и поставляем их напрямую на Лавинтисаэ – она, как вы знаете, тоже находится в нашем секторе – вместе с продовольствием в обмен на металлы и сплавы. Поэтому мы можем обходиться без собственной добывающей промышленности.

– Обидно, – покачал головой Боорк. – Знать, что способен на большее и не реализовать себя – это печально.

– Я знаю, что вы не одобряете филлинскую экспедицию, – продолжал старик, попивая из высокого стакана фруктовый сок. – Но в те месяцы, когда шла подготовка к ней, Тэкэрэо словно зажила полноценной жизнью. Вам, наверное, больше сможет рассказать мой сын, но тогда все как-то пришло в движение. Планета, наконец, делала то, для чего была предназначена. Сейчас-то все снова утихло, но я чувствую, что-то готовится, что-то будет! После Филлины наша жизнь уже не будет прежней! Эх, быть бы мне сейчас хотя бы лет на тридцать моложе!…

В голосе старика чувствовалась горечь, и Боорка пронзило острое сочувствие к отставному окружному начальнику, который за всю жизнь так и не дождался своего момента, а когда время пришло, то оказалось, что полноценно жить и действовать предстоит уже не ему, а детям и внукам…

– А все-таки, есть ли у Тэкэрэо свой уникальный продукт, которого нет больше ни у кого? – спросил Боорк, чтобы перевести разговор на менее болезненную тему, тем более, что он знал ответ.

– Белорыбица! – засмеялась бабушка, поддержанная ободряющими улыбками всех остальных. – Такой нигде больше нет, ее у нас все покупают, все от нас везут.

– Вы ж, наверное, тоже покупали, – оживился старик. – Хотя сейчас ее стали разводить в прудах, и вкус, конечно, стал уже не тот. Я вот еще помню, лет пятьдесят назад прямо здесь, не сходя с места, во время хода можно было наловить за час штук двадцать или тридцать. А сейчас в наших местах ее, конечно, повывели. Сети, электроудочки, все такое… За настоящей белорыбицей нужно отправляться в верховье реки, на озера… Нам иногда привозят оттуда, с оказией… Вот будет в следующий раз, вот тогда уж вы попробуете, что такое настоящая, речная, белорыбица горячего копчения!…

"Уж ни кронты ее привозят, с охотничьими арбалетами?", – подумал Боорк, но промолчал. Это была не его тайна. Разговор, тем временем, перешел на кулинарные рецепты, и завтрак быстро завершился.

После завтрака у Боорка внезапно обнаружилось несколько часов свободного времени. Дед отбыл куда-то на встречу, срочных дел в поместье не было, а хозяйки предложили Боорку не путаться под ногами и идти отдыхать в свою комнату или в парк.

Спустившись к реке, Боорк, не спеша пошел по неширокой дорожке вдоль берега. Она то прижималась почти к самой воде, становясь подобием мостика с высокими декоративными перилами, то ныряла в заросли, срезая мысик, и выходила на небольшие уютные полянки со скамьями и круглыми беседками.

Одна полянка, другая… Третья оказалась занятой. В небольшой беседке, прячущейся в тенистых зарослях, стояла детская коляска, а возле нее сидела, оперев голову на руки, Миилен. Услышав шаги, она подняла голову.

– Аулео, – назвала она его привычным детским именем. – Здравствуй…

– Здравствуй, – Боорк зашел в беседку и сел за два шага от нее, изо всех сил борясь с желанием подойти к ней и заключить в объятия. – Как ты?

– Ничего, – улыбнулась она знакомой улыбкой. – Только немного устала. Малыш полночи не давал спать, а теперь отсыпается.

– Но ты все равно хорошо выглядишь, – сказал Боорк. – Ты теперь настоящая красавица.

– Ты тоже изменился, как-то повзрослел. Я слышала, ты теперь в Военном Космофлоте. Жаль, что ты здесь не носишь форму. Наверное, она тебе идет.

Раньше Миилен не переносила Космофлот. Постоянно ходить в форме, подчиняться дурацким приказам, ходить строем – что может быть ужаснее?!

– Да, я изменился, – с усилием произнес Боорк. – Раньше я и не думал, что когда-нибудь смогу служить в Космофлоте… и принимать участие в захватнической войне. Я не стрелял, не запускал ракеты, но на мне тоже кровь… Я убийца…

– А я раньше не представляла, что смогу выйти за офицера Службы Безопасности, – тихо откликнулась Миилен. – И что превращусь в простую обывательницу, богатенькую домохозяйку…

– Тебе здесь плохо? – спросил Боорк.

– Нет, почему же? У меня есть мой сын, мои родители оформляют документы и скоро приедут жить на Тэкэрэо. Здесь ко мне все хорошо относятся.

– А…?

– Он меня любит. И я тоже… уважаю его. Он такой надежный, такой правильный, всегда все делает логично, рационально…

Когда-то для Миилен слово "рационально" было сродни ругательству. "Поступать всегда правильно, рационально – как это скучно!" – всегда возмущалась она, и ее глаза возбужденно блестели. Она так торопилась жить и так хотела жить ярко, интересно, насыщенно, пренебрегая скучными запретами и нарушая приличия. В их компании она всегда была заводилой, она вечно подбивала его на всякие приключения и авантюры… Кроме забастовки. В это приключение он влез сам…

– И еще, наверное, он всегда рядом, – продолжил Боорк, чтобы не молчать.

– Ах, Аулео, – грустно улыбнулась Миилен. – Ну, когда мне мешали расставания?

И верно. Она всегда говорила, что не может постоянно гореть, словно свеча, ей нужны вспышки, яркие эмоции, новые впечатления. "Это прекрасно, что ты космолетчик, что ты декадами не бываешь дома, – часто говорила она ему. – Зато мы не можем надоесть друг другу. Мы встречаемся редко, но как мы жаждем этих встреч!". Однажды, когда они попробовали вместе провести ее отпуск – целых две декады, они чуть не поссорились в итоге. Но когда он пришел к ней в прошлый и, как оказалось, в последний раз, почти два года назад, после трехмесячной разлуки, они не могли оторваться друг от друга всю ночь, а потом Миилен отпросилась на работе и они провели вместе весь день и еще одну ночь, а потом, хотя Боорк к тому времени ощущал себя выжатой и выкрученной тряпкой, они прощались так, что он чуть не опоздал на рейс…

Боорк с трудом удержался, чтобы не застонать. Это воспоминание причинило ему боль.

– А ты по-прежнему пишешь стихи? – снова спросил он, чтобы разорвать повисшее между ними молчание.

Миилен покачала головой.

– Нет. У меня просто нет на это времени.

Снова давящая тишина.

– Наверное, мы и не могли остаться прежними, – снова заговорил Боорк. – Наивный мальчик, романтичная девочка… Жизнь все равно сломала бы нас, заставила бы стать такими как все…