Чтение онлайн

...Дверь открылась и в комнату зашёл отец Фрида. Он сел на кровать и, покачивая за плечо, запел:

— Килия-я, пора вставать в школу!

Богиня, еле открывая глаза ото сна, мямлила о желании остаться в кроватке, но суровая реальность требовала от неё идти учиться. Встав с кровати, она оделась, собрала портфель, вышла на кухню и перекусила, после чего родители довезли её до школы. Первый урок, второй, третий... Она зашла в класс истории, оглядывая картины удивительных, но мёртвых личностей, и села на своё место.

Урок истории проходил в обычном темпе, вынуждая её бесцельно разглядывать голые ветки растущего подле школы дерева: одна большая, толстая, три поменьше...

— Тебе никто не говорил, что ты похожа на египетскую императрицу? — вновь услышала Килия и перевела взгляд на окно: ветви застыли.

— Кроненко, чего вскочила?! — крикнула учительница и получила тот же резкий ответ.

Летающий нож. Всеобщее изумление. И отчётливые очертания ангельского красавца-демонёнка.

— Лео, — протянула Килия, на этот раз сдерживая радостную ухмылку.

Раздулся стук. В аудиторию вошёл седовласый мужчина, на первый взгляд ничем не отличавшийся от высокопоставленных учёных или преподавателей ВУЗа: «тук-тук» — ритмично отбивала трость в левой руке, на правой красовалась перчатка, тёмно-синяя водолазка с высоким воротником закрывала горло. Небольшая щетина добавляла ему мудрости вместе с легкими морщинами и тяжелым взглядом, которым он тщательно осматривал каждого сидящего в кабинете.

Фрид витал в облаках и иногда глядел на Милакриссу, что сидела через ряд от него, так как он опоздал и занял первое попавшее свободное место. К несчастью, это было место, впереди которого спал Шон. Они больше не разговаривали после случая на крыше, и оттого Фрид чувствовал себя неловко вблизи бывшего лучшего друга. Это постоянно наводило его на мысли и вечные вопросы «а что, если?», которые, очевидно, погружали в депрессию, самокопание и, самое ужасное, лишь ещё больше предвещали беду, ведь их конец звучал одинаково прискорбно.

— Бог огня! — обратился мужчина на никому не понятном языке.

Его бархатно-низкий голос заставил содрогнуться всех присутствующий и приковывал всеобщее внимание. Даже Шон, что всегда крепким сном спал на каждой паре, поднял голову.

— Я пришёл на переговоры, — продолжал он, пока все перешёптывались, пытаясь понять, о чём тот говорит. — Я не желаю зла ни тебе, ни людям в этой комнате. Однако их судьба находится в твоих руках. Всё, что тебе нужно, — это показать себя.

Его глаза метались из одной стороны в другую, пока не остановились на одном конкретном человеке. Теперь Фрид начал припоминать слова Килии о боге, которого она назвала калекой. Которого лучше всего было опасаться и избегать встречи с ним любой ценой — бог грома и молнии.

Мужчина, постукивая тростью, приближался к его парте. Сердце Фрида сжималось — все слова этого бога звучали одной сборной солянкой для него; он совершенно не знал, чего хотел этот грозный дед.

— Ты понимаешь меня, — продолжал говорить на незнакомом языке Ашшура.

Его взгляд устремился на одного испуганного мальчика, что сидел прямо перед ним. Он аккуратно приподнял подбородок Шона кончиком трости.

— Тебе известно, что это шумерский язык? Никто из людей его не знает, чтобы свободно говорить. И уж тем более сомневаюсь, что какой-то школьник смог им овладеть.

Шон испуганно опустил взгляд, пытаясь сделать вид, что не понимал, о чём тот говорит. Наполовину он действительно ничего не понимал: откуда ему понятна шумерская речь? Что ещё за бог огня? Возможно ли... что он говорил про Фрида?

— Раз ты понимаешь меня, это значит, что ты бог, — ткнул Ашшура в грудь Шона и надавил.

Юный бог огня решил, что тот прицепился к бывшему другу из-за него, что угрюмый дед уже знал всю подноготную и просто захотел поиграть на эмоциях. И Фрид не собирался заставлять близких страдать, даже если это и стоило ему жизни.

— Прекрати! — вскочил он и взял за руку бога грома и молнии, придавая её огню.

Все в аудитории перекосились от страха. Кто-то начал придумывать планы побега, незаметно собирая вещи, кто-то тайно включил камеру на телефоне, кто-то собирался позвонить в полицию, охране, но заметил, как в помещении полностью пропала связь. Постепенно нарастала паника. И среди внезапно начавшегося хаоса Милакрисса начала замечать, словно всё происходящее она уже где-то видела: появившегося из неоткуда старика с тростью, охваченного страхом Шона, Фрида с огненной рукой и...

— Интересно, — перешёл на английский Ашшура. — Если ты бог огня, то кто тогда он? — его глаза вновь соскользнули на потерянного парня.

— Оставь его в покое! Ты пришёл за мной, не так ли?

Бог грома и молнии силой вырвал руку из хватки Фрида и, усмехнувшись, отряхнул её от пламени.

— Ты должен принять решение, бог огня. Следовать за Килией и позволить мне убить тебя здесь и сейчас или... Отречься от её идей и примкнуть ко мне.

— Эй... — вмешался Шон. — Вы же это несерьёзно, да? Боги? Огонь? Шумерский? — Фрид с сожалением посмотрел на него. — Это всё розыг...

Ашшура одним ударом отправил его в стену. Фрид, не дожидаясь объяснений, вмазал старику по лицу и схватил его за ворот, замахиваясь на второй подход, но его голова непонятным образом оказалась направлена вбок, а ещё секунду спустя он почувствовал, как под ухом трещат доски. Откашлявшись, он заметил, что лежал в обломках парты, а над ним, смиренно держа трость в обеих руках, вздымалась широкая фигура старика.

— Я спрошу ещё раз, бог огня. Ты хочешь...

— Разве это выбор? — изнывал Фрид. — Ты убьёшь меня в любом случае! В этом нет никакого выбора!!

— Если ты отбросишь идеи об уничтожении планеты и присоединишься ко мне или же вовсе оставишь мысль быть богом, прожив человеческую жизнь, я оставлю тебя в покое.

«Уничтожение планеты?..» — фыркнул Фрид. Он не понимал, как кто-то такой, как бог, мог говорить ему об уничтожении планеты. Эти хтони, чья сила в одном мгновение была способна раздробить земную кору, поднять всю воду из океанов, возвести горы, обратить время. Если бы они захотели уничтожить мир, то сделали бы это уже давно. «Килия была права... Все видят в её действиях лишь смерть, когда она единственная, кто пытается всё исправить».