Время жнецов
Шрифт:
— Не обнаружены. И это говорит о том, что жертва активного сопротивления не оказывала, — уточнил Штёйдель.
— Драгоценности, украшения или их следы? — таким был очередной вопрос Вяземского.
— Не обнаружены, — коротко бросил Карл Альфредович и тут же добавил. — На этом теле. На соседнем — следы осаднения на левой стороне шеи, что говорит о наличии у жертвы драгоценного укращения, возможно, золотой цепочки, которую преступник снял не без усилий. Но это совсем не ограбление, Пётр Апполинарьевич, ведь так?
— Нет, целью преступления ограбление не являлось. Преступник лишь желает, чтобы все так считали. Однако, коллега, вы тщательно осмотрели пальцы первой жертвы? — спросил Вяземский, а его вгляд коснулся грязных кистей жертвы и пальцев со сломанными ногтями.
— Кроме грязи и пыли вы там ничего не найдёте, — с лёгкой ноткой упрёка пояснил Штёйдель.
— Ну-ну, подайте-ка лупу, Карл Альфредович, — спокойно попросил Вяземский и, получив необходимое, долго изучал пальцы кистей первой жертвы, а потом привлёк к этому и Штёйделя. — Что видите, коллега?
— Белёсый след кольца средней ширины на левом среднем пальце, — смущённо, как школьник, не справившйся с заданием, произнёс Карл Альфредович. — Характер следа указывает на то, что кольцо носили только в последнее время. И это тоже не ограбление?
— Нет. Убийца достаточно опытен, чтобы не оставлять на жертвах вещей, которые могут указать на него самого, разоблачить его — стать вещественными доказательствами преступлений, — терпеливо пояснил Вяземский. — А теперь, Карл Альфредович, подайте, пожалуйста, спиртовый тампон.
— Значит, существует большая вероятность того, что эти украшения находятся в розыске, — будто не слыша Вяземского, продолжил Штёйдель, а потом спохватившись, подал Петру Апполинарьевичу требуемое.
Вяземский, обрабатав подушечки пальцев трупа, передал лупу Штёйделю со словами:
— Ну-ну… А что вы видите теперь, коллега?
Присмотревшись, Карл Альфредович ответил:
— Кожа на большом и указательном пальце правой руки темнее, чем на других, имеются следы омозоления… На этих же пальцах наблюдаются продольные белые бороздки. На большом пальце левой кисти вместо бороздок — точки. Ниже первой фаланги левого указательного пальца — кольцевидный след омозоления. Цвет подушечки обычный и она чистая. Но, что всё это значит?
— Это значит, что жертва занималась ручной работой, — ответил Вяземский. — Об этом позже. Теперь доложите о времени смерти.
— От 22:00 11 мая до 01:00 12 мая, — чётко ответил Штёйдель.
— Содержимое желудка? — таким был очередной вопрос Вяземского.
— Осетрина, грибы жареные, мясной фарш, печёное тесто и засахаренные фрукты. Всё в стадии переваривания. Лакмусовая проба положительная, что говорит об употреблении сухого вина, предположительно сорта «Брют», — без всякого промедления ответил Карл Альфредович.
— Ну-ну… И что это значит, коллега? — спросил Вяземский без тени иронии.
— Что убийство совершено не более чем через два часа после ужина, — также чётко отетил Штёйдель.
По мере общения с Штёйделем, Вяземский нахадил, что этот судебный врач импонирует ему всё больше и больше: по-немецки скрупулёзен, точен в деталях, выдержан внешне и внутренне, крайне работоспособен. Не всем своим коллегам Пётр Апполинарьевич смог бы дать такую лестную оценку.
— Орудие убийства? — после короткой паузы Вяземский возобновил опрос. Не срывая тени недоумения на лице, Штёйдель ответил:
— Узкий средней длины предмет с очень хорошей односторонней заточкой. Предположительно нож, похожий на наш секционный, только короче. Разрез произведён одномоментно и с такой точностью, что не задел ни один орган брюшной полости. Но, позвольте, Пётр Апполинарьевич, разве кровоподтёки на подбородке и шее не указывают на смерть от удушения?
Хмыкнув про себя, Вяземский с большим интересом посмотрел на коллегу, а потом произнёс:
— Смотрите, Карл Альфредович, хрящи гортани и трахея не повреждены. А вот о чём говорит масса кровяных сгустков в брюшной полости и специфическая пропитка брюшной стенки кровью изнутри?
Штёйдель удручённо промолчал, и, тогда Вяземский пояснил свой вывод:
— Уверен, микроскопирование срезов тканей подтвердит это мнение… Удары, нанесённые режушим предметом, оказались смертельными, но были нанесёны ещё живой жертве. Тут наш убийца проявил неожиданную гуманность: он левой рукой раздвинул петли ещё живого кишечника, видите два тёмных пятна на соседствующих кишках… А потом перерезал брюшную аорту. Мгновенная смерть прекратила страдания жертвы.
— А следы на шее? — не унимался Штёйдель.
— Ну-ну, коллега. Давайте глянем вместе, — спокойно предложил Вяземский. — Да, на подбородке имеется кровоподтёк. Но, где следы пальцев на шее, подтверждающие факт удушения? Их нет. Нет и признаков асфиксии, как причины смерти. Убийца лишь придушил жертву, но не удушил.
Штёйдель продолжал молчать, весь обратившись в слух и внимание. И Вяземский, чтобы вырвать коллегу из пелены задумчивости и самокопания, обратился к тому с практическим предложением:
— Карл Альфредович, представьте себя в роли убийцы. Вам необходимо, чтобы жертва не сопротивлялась, не звала на помощь, не обращала на себя внимание возможных свидетелей. Ваши действия?
Немецкая исполнительность возымела эффект, и Штёйдель начал рассуждать вслух:
— Захожу жертве за спину. Рост мой выше, и это помогает действовать быстро. Обхватываю локтевым сгибом правой руки шею жертвы и слегка тяну вверх. В это же время левой рукой прижимаю руки жертвы к её телу, не давая сопротивляться. Мой правый локоть уже упирается в подбородок женщины и фиксирует её голову, а напряжение моего предплечья и бицепса сдавливает обе сонные артерии женщины. Ещё немного, и жертва обездвижена, находится в бессознательном состоянии. Тогда я опускаю тело на землю и вынимаю нож. Мне никто и ничто не мешает.
— Прекрасное моделирование криминальной ситуации, Карл Альфредович. Браво! Теперь вы поняли своё заблуждение по поводу причины смерти данной женщины? — Вяземский специально упустил слова «свою ошибку», щадя сомолюбие коллеги, уже получившего урок уважения к мелочами.
— Вещественные доказательства? — таким стал очередной вопрос Вяземского.
— След мужской обуви по бокам от следов волочения жертвы соответствует росту выше среднего. На внутренней стороне каблуков краевые следы скошенности — это говорит о специфичности походки человека, он опирается на внутреннюю поверхность ступни. Так бывает у моряков, циркачей, борцов и тех, кто привык ходить бесшумно, сокращая поверхность контакта с землёй, такие не шаркают обувью. О светлом волосе с одежды жертвы я вам уже докладывал.