Чтение онлайн

Взывал огонь и к кое чему еще… Демоница не выходила из головы, как бы я себя ни отвлекал. Ни чужая цитадель с новыми обязанностями, ни тренировки по нескольку раз в день не помогали избавиться от наваждения. Тихого, сладкого, всепоглощающего. Наваждения, от которого я не могу и не хочу отказываться.

Сегодня последний день траура, а значит, мы возвращаемся домой. Я заметил, как необычно повел себя огонь в ответ на эту мысль. Обычно свернувшийся кольцом на животе, будто дремлющий змей, сейчас он нетерпеливо переливался под кожей, пульсировал в руках и груди, словно второе сердце. Он тоже желал Аврору.

Вернувшись с тренировочной площадки обратно в цитадель, я наткнулся на милитаров прямо у дверей в свои покои. Адриенн, Витан и Флор коротко поздоровались, и, замолчав, начали переминаться с ноги на ногу, что было на них непохоже.

— В чём дело? — я положил ладонь на дверь своего временного кабинета, намереваясь толкнуть.

— Наместника похоронили, — Адриенн ухмыльнулся и добавил: — Упрямый старик слишком долго топтал землю. Говорят, он отправился к чертям прямо из под немолодой кухарки.

— Это всё? — лениво поинтересовался я.

Власть принадлежала старому Винсенту Разору условно, и то, что он изредка противился политике Наймарра, всегда было пустым звуком. Я то понимал, кто на самом деле провоцировал старика на конфликты. И для чего.

— Вместо него делами временно заправляет вдова, — продолжил Адриенн.

— Евгеника справится, у неё хорошая хватка.

Я помнил историю демоницы, которая с радостью выскочила замуж за престарелого наместника ради власти, которую наконец получила.

— Ещё бы, — Витан покачал головой. — Она приказала взять её с собой в Наймарр, когда узнала, что мы отправляемся обратно.

Теперь я понял, что меня ждут новости поинтереснее похорон старика.

— Что значит приказала? Ей не запрещено перемещаться, но милитары не извозчики знатных дам, — подметил я, наблюдая за их реакцией.

— Она требовала встречи с Советом. Добрую сотню раз повторила, что теперь она одинокая вдова, которой нужна помощь. И…

— И?

Я знал ответ. И в любой другой раз был бы им доволен, но не сегодня.

— Она у тебя. Ждёт. И отказывается выходить.

Всё это время я так и держал руку на двери. Теперь, сжав ладонь в кулак, толкнул её вперёд с куда большим усилием, чем планировал. С милитарами я ещё разберусь. Они не должны были пропускать Евгенику в цитадель ни при каких условиях, но нужно было быть идиотом, чтобы не понять, почему они так поступили.

В нос ударил сладкий цветочный запах, и моё тело тут же налилось приятной тяжестью, потому что прекрасно знало, что будет дальше. Лантерны мирно горели, освещая просторный кабинет, в центре которого стоял письменный стол. Рядом были расположены кресла для гостей, а коричневая дверь справа вела в спальню.

Одно из кресел было занято.

Из под траурной вуали смотрели красивые влажные глаза. На бледном, словно полотно, лице выделялись яркие коралловые губы, о которых я знал всё… Темно красные волосы, которые я столько раз сжимал пятернёй, едва доставали до середины тонкой шеи… Наблюдая за тем, куда я смотрю, гостья приглашающе провела по ней тонкими пальчиками.

— Соболезную, — сухо бросил я, зная, с каким именно расчётом она выходила замуж.

— Это очень мило, — она легко поднялась с кресла, блистая точёной фигурой в облегающем чёрном платье. — Почему ты ещё не проведал меня? — Она сняла маленькую шляпку, откладывая её на стол, и уверенно улыбнулась. — Я ждала, — уточнила Евгеника, ожидая моей реакции, и не зря.

Я подошёл. Молча положил руку ей на затылок и медленно опустил на шею. Большим пальцем прошёлся по щеке и нижней губе игриво приоткрывшегося рта вдовы. Она поместила тонкие руки на мою грудь и потянулась вверх, к плечам, одновременно прижимаясь всем телом.

Умелым, безупречным и раскованным телом, которое вызывало одно желание: обладать. Я резко притянул вдову к себе ещё ближе и безошибочно нашёл отзывчивые губы.

Чувствовал, как она улыбается, пока я целовал её и жадно исследовал руками. Будто искал… В безупречных чертах Евгеники я искал причину остаться с ней, а не выйти через коридор огня прямо сейчас. Напряжённое тело изнывало от желания, но не могло насытиться подменой, как бы сильно я ни старался обезличить женское тело, уже лежавшее подо мной на столе. Распластанное и готовое принять.

Лантерны шипели все громче, кровь демона впервые противилась тому, что я хотел сделать. Не желая верить в происходящее, я приподнялся на руках, отстраняясь от Евгеники. Она непонимающе хлопала ресницами, оставаясь лежать на столе.

— Ты никогда не останавливался, если мы начинали заниматься любовью. Что— то не так?

Я не ответил. Отпрянув от растерянной и полуобнажённой демоницы, я отвернулся, собираясь с мыслями. Хотя собирать было нечего, они все роились вокруг Авроры, которая теперь имеет совершенно другой статус.

Статус невинной и свободной демоницы, а это значило, что её замужество было вопросом времени.

— Почему ты не отвечаешь? Кристиан? — Евгеника обошла меня и требовательно посмотрела в глаза.

— Это цитадель милитаров, а не гостевой дом для утех.

Тень пробежала по румяному лицу.

— Кристиан, больше не нужно прятаться. Нам никто не помешает, — сбивчиво объяснила она, спотыкаясь о собственные слова.

— Нам никто и никогда не мешал.

— Но я думала, что когда он наконец— то отправится в могилу, то мы…

Она искала поддержки и хотела, чтобы я закончил фразу за неё.

— Мне не мешал твой муж. И его смерть ничего не меняет.

— Раз не меняет, то почему ты мне отказываешь?!

— Тебя не должно здесь быть.

Тонкие брови нахмурились, аккуратные ноздри затрепетали от негодования. Евгеника не была женщиной робкого десятка, но отказ заметно пошатнул её самообладание.

— Я прощу тебе эти слова, — Евгеника поправила платье и пригладила волосы. — Но унижение — никогда.

Не беспокоясь о том, чтобы прикрыть обнажённые участки тела, молодая вдова легко поднялась со стола и не спеша привела себя в порядок. Немного растрёпанные волосы снова были прикрыты траурной вуалью маленькой шляпки, и только полный яда взгляд источал ненависть.

— Если ты здесь не ради меня, то зачем? — кошачьи глаза смотрели надменно и остро.

— Принести соболезнования.

Оба понимали, что это ложь.

— Ах вот как…

Уходя, Евгеника задела мои ноги подолом длинного платья и громко хлопнула дверью.

Я зашёл в спальню и наклонился над чашей с холодной водой. Рассказ Фергуса поставил всё на свои места и одновременно разворотил внутренности. Было тошно от действий Совета, а ещё хуже от бездействий.

Зачерпнув в ладони побольше ледяной воды, он окатил лицо и голову. Пора возвращаться.