Чтение онлайн

Потом рота торжественным маршем прошла по плацу, перед знаменем, перед бюстом Ленина, перед командиром дивизии и другими командирами.

Рота шагала, и, точно приноравливаясь к ней, по солнечному небу летели легкие облака. И в том же ритме пел ветер, шелестела зеленая листва.

Утром, сразу после завтрака, участникам кросса разрешили: познакомиться с трассой — вывели из расположения в рощу, на полянку, на которой уже была разметка: «старт-финиш».

Сержанты развели ребят группками и, как заправские тренеры, принялись инструктировать.

Ромкин посадил своих на траву, сам остался на ногах. Развернул схему.

— Начинаем установку. Наше отделение, как известно» единственное выступает в полном составе.

— Разрешите? — привстал Жора Белей.

— Что там у вас? — недовольно спросил сержант.

— Зачет же личный…

— Личный, — согласился сержант. — Это и на Олимпийских играх личный, а ведутся неофициальные подсчеты, выясняется, какая страна выступила сильней. Всякому дорог престиж государства.

Прохор хмыкнул:

— Интересно, какое мы будем представлять?

— Свое отделение — вот какое государство!.. Любой из нас, где бы он ни был, что бы он ни делал, обязан заботиться о чести своего боевого коллектива! Разве я не понимаю, что кубка нам не видать?.. Не видать. Его разыграют двое парней из третьего взвода — они разряды по бегу имеют, они сильней нас…

— Если у нас нет шансов, зачем выходить на старт? — спросил Жора Белей.

Сержант поглядел на Жору: всерьез спрашивает?

— Мы должны показать, на что способны. Мы должны хорошо пройти дистанцию и финишировать всем отделением, без потерь! Тут придется выложиться! — объяснил сержант. — Наша задача: на трассе вести друг друга, помогать друг другу. Все — за одного, и один — за всех!

Заглядывая в схему, сержант сообщил, что километровый круг начинается на этой вот полянке, что со старта бегуны углубятся в рощу и метров триста пройдут по колее, затем по лесной тропинке, а затем по дорожке, выложенной плитняком, затем по другой тропинке и в конце, до финиша, по обочине шоссе, хочешь — по асфальту. Дистанция будет обозначена красными треугольниками на шнуре — в сторону не убежишь. Одно не забыть — пробежать три круга.

У судейского столика толпятся офицеры с повязками на рукавах.

На краю поляны — оркестр. Он непрерывно играет веселое и задорное.

Между оркестром и судейским столиком — пространство для разминки участников.

Вторую половину поляны, ту, что за «стартом-финишем», занимают зрители.

Жара спадает — солнце уже скатывается к морю. Почти вся поляна в тени. Потягивает приятный сквознячок. Среди зрителей немало гражданских. И девушек. Все они в легких светлых одеждах. На многих девушках брючки, кофточки без рукавов — плечи обнажены. И у Лены. Она с Ирой стоит на клочке травы, еще не залитой тенью, и волосы ее едва не вспыхивают под солнцем. Она улыбается, она перехватывает взгляд Юры и поднимает руку, приветливо машет, что-то говорит.

Обогнув судейский столик, приближаются подполковник Синев и Максим. Юра бежит им навстречу, жмет протянутые руки.

— Желаю тебе показать все, на что ты способен, — говорит подполковник Синев. — Не падай духом, и все получится.

— Да, да! — соглашается Юра.

Лена подняла руки над головой, сцепила кисти: дескать, жму руку и желаю успеха!

— Да, да! — повторяет Юра — для нее повторяет, хотя она его не слышит на таком расстоянии.

— А ты чего не в настроении? — спрашивает Юра Максима.

— Уезжаю завтра…

— Так и мы завтра уезжаем. Все, дружище, первый класс закончили, переходим в следующий.

— Вы уезжаете учиться…

— Так и ты учиться!

— Так я в школу. А вы в армии остаетесь…

— Настанет и твой черед! — обещает Юра.

— Козырьков, разминаться, разминаться! — окликает сержант Ромкин.

— Иду!

Юра присоединяется к своим ребятам, высоко вскидывая колени, бежит по траве.

…Максим желал Юре победы. И всем солдатам желал победы — и тем, с кем был знаком, и тем, с кем не был знаком. И всего сильнее желал для себя — добиваться победы с ними заодно, в солдатском ряду. Но это было невозможно — солдаты уйдут со старта сами, без него.

…На вороных конях сидят всадники, слышен храп и перестук копыт, звучит мужественная команда, и всадники покидают поляну, молодые всадники, в папахах, с саблями, с лицами Юры Козырькова, Прохора Бембина, Кости Журихина, Жоры Белея, Фитцжеральда Сусяна — Максим узнает их и провожает. Надолго провожает. И обидно ему, Максиму, что расти еще и расти, до той поры, когда станет взрослым и взберется на своего вороного коня и возьмет в руку свою светлую саблю.

Лейтенант Чепелин, судья на старте, построил ребят, проверил их по списку, вывел на белую линию, расположил в несколько рядов, вышел чуть вперед и в сторону, поднял руку со стартовым пистолетом:

— На старт!..

Ребята подвигались и замерли.

— Внимание!

Когда-то все это уже было: и старт, и сквознячок на поляне, и ребята рядом, и поднятая рука лейтенанта Чепелина, и веселое волнение, от которого взлететь можно…

Хлестко ударил выстрел: вперед!

Когда-то и это было, Юра мог поклясться, что и это когда-то он видел, это когда-то уже перенес: неуверенность в себе, толкотню на старте, ощущение грубой тяжести в ногах и вслед за этим — необыкновенную легкость.

Бегуны втянулись в рощу, колея разбила их на две змейки, мчавшиеся параллельно. Однако скоро все переместилось на правую колею, змейка разорвалась, рассыпалась, как цепь: тут несколько звеньев, там несколько звеньев.

Колея пролегала в редко колеблющейся тени. Две неширокие канавки поросли травой, она красиво зеленела под рассеянными солнечными лучами. Юра смотрел под ноги — канавка прихотливо извивалась, и можно было оступиться и подвернуть ногу. Но вот колея ушла влево, а бегуны свернули вправо, на тропинку. Она хорошо пружинила под ногами, тонкие веточки хлестали по телу, и чудилось, что мчишься с огромной скоростью.

Все страхи, все сомнения растаяли, и радостно было за себя, за ту жизнь, которой живешь, радостно от того, что и ты, и жизнь твоя способны отринуть душевную сумятицу. И вот ты снова крепок сердцем, и вот снова вовсю раскрываются твои силы. И не беда, что у тебя бывали, бывают и еще могут случиться минуты слабости, важно, что ты перебарываешь слабость, обретаешь веру в себя, не зря занимаешь место в строю — ты действуешь, на тебя можно рассчитывать… На тебя можно рассчитывать… На тебя можно рассчитывать…

Иной раз на быстром шагу или на бегу вспомнится строчка из песни и не избавишься от нее — звучит в такт движению, повторяется с непреоборимым постоянством, ничего с ней не поделаешь, пока сама не отстанет. Обрывком песни повторяется и повторяется: «На тебя можно рассчитывать…»

Ноги хотели прибавить, ноги могли двигаться быстрее. Но впереди с раздражающей невозмутимостью шел Сусян, шел и, видно, не собирался увеличивать темп. Юра сделал движение, чтобы выйти из ряда, перегнать Костю и Прохора, настигнуть Сусяна, сказать ему: «Рванем! Сила есть!». Сказать и даже самому повести бег.