Чтение онлайн

– Я как-нибудь без провожатых. А ты лучше псу лапы помой, - стираю с его лица улыбку и пихаю ему собачье полотенце.
– Вытри только, а то пока до машины добежит, вновь перемажется.

– Почему я?

– Потому ты у нас чистоплюй. Так что за дело!
– салютую ему, даже не оборачиваясь, и, прижав к груди чистую стопку одежды, забираюсь в зелёные заросли.

Дай бог, чтобы никто не додумался здесь прогуляться. Я девочка взрослая и далеко не скромница, но кому попало демонстрировать чёрное хлопковое бельё не готова. И уж тем более Максиму. Не после того, как едва не свалилась замертво в его объятьях. В родных объятиях, надо сказать, ведь тело тут же привычно откликнулось... Не пОшло, с истомой внизу живота, и дрожью в кончиках пальцев, а с какой-то звериной тоской, молчаливо обливаясь слезами, по незабытым ласкам. Я лебедь и, потеряв его, готова сигануть вниз, а он мартовский кот, который будет скакать по крышам, зазывая соседских британок.

С трудом влезаю ногой в узкую штанину, опиревшись на сухую тощую берёзу, и отчаянно прислушиваюсь к окружающим звукам: речники вовсю матерятся на неопытного водителя, севшего в кашу и теперь отчаянно буксующего колёсами, кто-то уже врубил магнитолу и собирается отчаливать, а кто-то... Хрустит ветками, и с каждым мгновением этот хруст нарастает!

– Твою мать!
– хватаюсь за сердце, прикрытое плотной чашечкой скучного по Некрасовским меркам лифчика, и от неожиданности роняю на землю белоснежную футболку.
– Кто же так подкрадывается?

Я чуть инфаркт не схватила! А Максиму хоть бы что: глаза блестят, лицо серьёзное, и дышит так тяжело... Не из-за моего же хлопка и на половину спущенных штанов? Отмерев, натягиваю джинсы, ругая про себя этого остолопа, и пулей влезаю в футболку, не желая искать ответ, в чём же кроется причина его странного поведения. А то, упаси боже, целоваться полезет, и плакала моя оборона.

– Вась, - когда я спешно засовываю ногу в благоразумно прихваченные с собой кеды, к бывшему мужу, наконец, возвращается дар речи. Голову поднимаю и так и выпрямляюсь, позабыв о шнурках, теперь не на шутку испуганная его бледностью. Может, он пса моего утопил? Не зря же полотенце абсолютно сухое свисает с плеча.

– Что?
– шепчу непослушными губами, а он только и делает, что громко дышит...

– Вот, - отдаёт свой смартфон, с горящим уведомлением о неоткрытом входящем письме и как-то растерянно тормошит волосы на своей макушке.
– Ответ из лаборатории пришёл.

Вот и всё. Мы в шаге от правды.

Таким молчаливым я видела Некрасова лишь однажды. Как сейчас помню: он заявился домой в начале двенадцатого ночи, а на вороте его футболки красовался смачный отпечаток губной помады. Морковной. Вот смотрела на отметину и думала - кто в здравом уме такой пользуется? Тоже не знаете? Муж сказал - главный бухгалтер городской администрации. Он как раз их корпоратив снимал.

Так вот, я орала, как потерпевшая, чтобы он шёл к этой "шестидесятипятилетней" сирене, перебравшей с вином и решившей таким способом поблагодарить милого фотографа, так похожего на её внучка, а он, не поверите, молчал. Прилип к косяку, наблюдая за моими сборами (а я торопливо паковала чемоданы), и даже не пытался меня переубедить. Возможно, выдохся, ведь перед этим доказывал свою невиновность с пеной у рта. А, может быть, выдохнул. С облегчением. Я ревнива, а любой гуляка на дух не переносит скандалов.

– Долго сидеть будешь?
– вздыхаю, взирая на него сверху вниз, и не дождавшись ответа, опускаюсь на поваленное дерево, уже минут пятнадцать служащее ему скамейкой.
– Господи, это же не конец света!

– Он самый, - Макс ерошит рукой свои волосы и вымученно выпускает воздух через приоткрытые губы.
– Я надеялся, что этот тест опровергнет слова твоей сестры. Я ничего не чувствую к этой девочке... Я плохой человек, Вась.

Кто бы спорил. Хорошие люди своё слово держат и не наносят сердечных ран без памяти влюблённым в них женщинам. А после не заставляют растить детей, появившихся на свет как напоминание об их бурной молодости.

– Знаю. Но это не помешает тебе отвезти нас с Соней в Москву. Главное, никого не переедь, - я пихаю его локтем, неестественно широко улыбаясь, а он дальше чертит сухой веточкой какую-то каракулю на земле. То ли пружину, то ли спираль, а, может, и вовсе - абстрактную завитушку. Нашёл тоже время художничать!

И чего раскис-то? Неделей раньше, неделей позже, один чёрт до правды когда-нибудь доберётся. Ребёнок ведь под боком, хоть сейчас в лабораторию веди!

– Нужно было всё-таки с макушки вырвать, чтоб с луковицами...

– Ещё чего? Давай сразу скальп с неё снимем, тогда уж наверняка пригодный материал для теста найдут!
– ёрничаю, всё больше злясь на покинувшую нас удачу, а про себя думаю: ну чего мне стоило? Глядишь, не сидели бы в кустах, как партизаны, прячась от милой малышки и по-своему обаятельного пса. Хотя... Что за лаборатория такая? Могли бы сразу предупредить, что по волосам установить отцовство будет проблематично. Макс тогда наверняка для подстраховки что-то другое взял. Слюну, например, в фильмах же именно так ДНК тесты делают?

– Вась.

– Чего?
– подпираю кулачком подбородок и отмахиваюсь от навозной мухи, кружащейся над моей головой. Ей вот, похоже, мои духи приглянулись...

– Я вдруг понял, что совершенно не готов к детям. Чёрт, да я мечтаю, чтобы моё отцовство не подтвердилось! Соня замечательная, но сама мысль, что я могу оказаться её папой пугает меня до чёртиков. Что я ей дам?

– Здоровое питание, - загибаю первый палец, - квартиру в центре нашего Мухосранска, образование в хорошей школе. У тебя тётка до сих пор директор гимназии?
– всматриваюсь в его потемневшие глаза, а он, недовольно фыркнув, бросает своё импровизированное перо.
– И потом, ты фотограф. А для девчонки это просто удача.

По себе знаю, мой профиль пестрел отличными снимками с еле различимой припиской в верхнем левой углу "Максим Некрасов". Так что, красивые аватарки ей в будущем обеспечены...

– Я рассчитывал на поддержку, а ты как всегда.

– А что это, если не поддержка? Иначе сказала бы правду: ни хрена хорошего ты ей не дашь. Она будет заглядывать тебе в рот, а ты рано или поздно облажаешься. Со мной было именно так.

Грубо, зато в точку. И если сейчас не оторвёт свой зад от валежника, до её разочарования рукой подать... Ну где это видано, заставлять ребёнка так долго ждать? Не удивлюсь, если мой невоспитанный пёс уже прогрыз дыру в сиденье...

– Я тебе не изменял, Вась, - я хочу встать, испуганная мыслью, что Макс доедает кожаную обивку, а мой бывший муж одной фразой гонит прочь любые мысли о порче имущества. Он зачем-то берёт мою ладошку, нежно накрывает её своей, а я губу закусываю от обиды. Потому что мы оба знаем, что правды в его словах ни на грамм.
– До того дня.

Видите? Как обычно... Всё просто — его вину в этом случае никакими тестами не докажешь, а значит будет стоять на своём до победного. Смотреть на меня так, что мне тут же захочется в это поверить, молчать, давая мне время поразмыслить над его словами, сокращать расстояние между нами, чтобы я вновь почувствовала его дыхание на своих губах. Дурак, глупее я за год не стала...