Чтение онлайн

– Какого хрена?

– И я очень рада. Девочки, налейте ребёнку чая, а мы здесь немного побеседуем.

Знать бы ещё как начать. Собеседница из меня та ещё... Ненавижу его всем сердцем, а ладошки всё равно взмокли. Хоть бы растолстел ради приличия, а то осознавать, что ему развод пошёл только на пользу, оказывается, больно. Плечи стали ещё шире, на коже свежий загар, и даже полоска от кольца на безымянном пальце уже сошла. Впрочем, у меня тоже...

– Перекрасилась?
– когда пигалицы без лишних вопросов скрываются с Сонькой в небольшой каморке, завешанной старой шторкой, Некрасов уже сидит на стуле. Вальяжно, закинув чистый (кто бы сомневался) кроссовок на коленку. Сидит и смотрит, даже не подозревая, что через пару минут говорить о моей причёске ему расхочется.

– Зря, тебе не идёт.

– А я твоего мнения не спрашивала, - держу лицо, а саму так и подмывает покоситься в зеркало, что висит на стене чуть левее его головы. Что, правда, так плохо?

– А я всё равно скажу: ты после развода, Василиса, совсем исхудала. Что, так и не научилась пользоваться плитой?

– А ты всё ещё таскаешь в свою постель бестолковых студенток?
– ну вот, с потрохами себя сдала. И кто за язык тянул? Нет бы в лоб: так и так, ты чёртов козёл, и я бы с удовольствием закопала тебя на заднем дворе дачного участка...

– Ревнуешь?

– Переживаю. Венерических заболеваний вокруг тьма-тьмущая, а ты мне здоровый нужен.

Сама поднимаю до сих пор лежащую на полу стремянку и сажусь напротив Некрасова на нижнюю ступеньку. Только бы не свалиться, а то конструкция шаткая...

– В общем, у меня для тебя две новости.

– Надеюсь хорошие?

– Как знать... Начну с первой: ты чёртов бабник, и я проклинаю тот день, когда вышла за тебя замуж.

– А ты стерва, и я буду праздновать день нашего развода до конца своей жизни. А, вообще, это я уже слышал, так что новость неактуальна, - Максим наводит на меня объектив и принимается теперь щёлкать меня, этим лишь больше нервируя. Господи, я уже и забыла об этой его странной привычке. Наверное, потому что все семь толстых альбомов спрятала под кровать - единственную мебель в моей квартире, после шкафа и кухонного гарнитура. Чёрт, мне что теперь с Соней спать? На пол же её не положишь...

– Ну, а вторая какая?
– отвлекает меня от мыслей о том, писаются ли дети во сне в таком возрасте, мой бывший муж, который уже подобрался ближе, и берёт меня крупным планом, усевшись на корточки у моих ног.

– Я с первой ещё не закончила. Ты спал с моей сестрой.

Наконец-то, интерес к съёмке Максимом утрачен... Роняет камеру на колени и хлопает своими длинными ресницами. Очень длинными, от них даже тени на щеках...

– Это вопрос или как? Потому что я всерьёз начинаю опасаться за твоё психическое состояние. У тебя нездоровая паранойя...

– А у тебя нездоровая тяга к случайному сексу. И нет, я не спрашиваю. Потому что вот тебе новость номер два: эта девочка, - тычу указательным пальцем на шторку, - ваша с Верой дочь.

Господи! Вот произнесла вслух и поняла, насколько всё в моей жизни ужасно. Ладно б любая другая, у него их столько было, но Верка...

– Ты рехнулась, Вася.

– У неё пятачок!
– вскакиваю вслед за супругом и иду за ним по пятам, ещё трижды повторяя факт, от которого не отмахнутся.

– Пятачок? Какой ещё, на хрен, пятачок? Ты совсем уже?

– Этот, - задираю белую футболку, с жадностью проходясь взглядом по знакомым кубикам, и, наплевав на его протест, стягиваю её через голову. Пихаю в спину Некрасова и лишь в паре шагов от зеркала даю своим пальцам немного остыть от близости его кожи. Зря лапала, всё равно не увидит.

– Дай свою камеру, - командую, а он и впрямь считает меня идиоткой. Крутит пальцем у виска, и не торопится выполнять просьбу.
– Плевать, повернись, я на телефон сфотографирую.

– Видишь, - качество, конечно, не очень, да и дрожь бьёт, но в целом суть я уловила.
– У Сони один в один такое же...

– И? Я родимых пятен на жопе штук двадцать за свою жизнь повидал, так что, это все твои близкие родственники?
– его рот искажает недобрая ухмылка, а густая бровь изгибается изящной дугой.
– Ты окончательно двинулась, Василиса. И сестра твоя за компанию. Наверное, это какой-то семейный недуг.

Недуг?! Слышу и окончательно срываюсь с катушек! Он, значит, развлекается, не заботясь о предохранении, а как заходит разговор об ответственности, прячет голову в песок?

– Вот же зараза!
– хватаю первое, что попадается под руку — тубус, в котором он хранит свои макеты - и принимаюсь осыпать его голый торс беспорядочными ударами.
– Вечно у тебя так: Вася дура, а ты белый и пушистый! Ещё скажи, что верность мне в браке хранил!

– Даже не собираюсь, - уворачивается от очередной порции тумаков и спасается от меня за своим рабочим столом.
– Ты же упёртая, как баран! У тебя на всё своя версия!

– Конечно! И шалаву эту с вишенками на заднице я выдумала!
– плюю на свидетелей, что наверняка прислушиваются к нашему разговору, и бросаю своё оружие ему в голову. Онлоб трёт , а я от злости пинаю софтбокс*, который лишь чудом не валится на чёртову двуспальную кровать.
– Кобель! Как был бабником, так им и помрёшь!

– Не самый худший вариант, между прочим! Уж лучше баб как перчатки менять, чем жить с истеричкой!

– Это я истеричка? Да я до брака с тобой была ангелом!

– Мы на рок-концерте познакомились! Очнись, детка! Ты оделась, как ботаничка, и налакалась водки с Колой, которую пронесла в зал под курткой!
– вот же ж... Было, открещиваться не стану! Но я хотя бы помню с кем и когда спала.

– А ты мне пять лет вешал лапшу на уши! "Васёна, я еду снимать свадьбу!" , "Василиса, сегодня задержусь, подвернулась подработка!" А сам? Сам с Вишенками развлекался!

Вот теперь софтбокс падает. Разваливается, осветив мрачную студию последней вспышкой, и мы окончательно погружаемся в темноту. Я тяжело дышу, схватившись за ошалевшее сердце, а бывший муж почти беззвучно куда-то шагает.

– Новый купишь, - зажигает свет и тычет пальцем на поломанное оборудование.
– А что касается девочки... Я твою сестру пару раз в жизни видел. И то, уже с пузом. Так что другого дурачка поищите, если, конечно, найдется желающий поверить в эту чушь.

– Чушь? Вот сам ребенку это и скажешь, - одёргиваю сбившуюся на талии куртку и, нервно мазнув по волосам, приглаживаю причёску.
– Сонечка! Выйди к нам.

– Совсем уже? Не надо ей никуда выходить, - Максим шипит на меня, спешно натягивая футболку, а я не собираюсь сдаваться.
– Что я с ней делать буду?

– Знакомится, для начала. А дальше, как знаешь...

Тем более что девочке явно не терпится. Она выбегает из-за штори, и становится по стойке смирно прямо напротив своего папы. Пигалицы, похоже, поколдовали над её бантиками, курточку сняли и поправили дурацкое платье, в котором не то что к отцу, а к Деду Морозу можно смело идти. Жаль, что фотоаппарат так и лежит на стуле - сними он стоящую перед ним малышку, этот кадр стал бы лучшим в его коллекции... Даже над названием думать не надо - счастье, как оно есть.