Чтение онлайн

Когда зазвенел колокольчик, указывая на посетителя, Серенити крикнула из задней части магазина.

— Я освобожусь через секунду.

Она закончила заклеивать пустую коробку и поставила её рядом с остальными пустыми коробками, которые она заклеила. Всё, что не будет продано к двадцать третьему декабря, будет в этих коробках. Она очень надеялась, что этого будет не так много. Она планировала ещё сильнее снизить цену на товары в следующие день или два, и очень надеялась, что у неё осталось не так много всего, поскольку у неё было не много свободного места для хранения в её таунхаусе. Девушка стряхнула пыль с коробки, которая осела на её коленях, и направилась в переднюю часть магазина.

Её сердце сбилось с ритма, когда она наблюдала за мужчиной, стоящим перед картиной её бабушки, спиной к ней. Сегодня, в джинсах и свитере, он выглядел более комфортно, чем в том костюме, который он носил прошлой ночью.

— Привет, — это всё, что она могла сказать.

Макс обернулся и улыбнулся своей захватывающей улыбкой. Его взгляд небрежно бродил по её телу, который заставил её немедленно схватиться за живот, пытаясь остановить бабочек, сбивающих её с ног.

— Привет. Не ожидал увидеть тебя здесь. Ты здесь работаешь?

— Да. Ну… на самом деле, это долгая история, но да. Я здесь работаю… по крайней мере, сейчас. Я удивлена видеть тебя здесь. Чем я могу тебе помочь?

На мгновение время остановилось, когда они смотрели друг на друга посреди её магазина. Макс прочистил горло.

— На самом деле, картина. Меня интересует картина. День рождения моей матери через несколько дней после Рождества. Это продается?

Её картина? Он серьёзно? Он не знал о её тяжелом положении, поэтому ему было невозможно понять её привязанность к картине. Она постаралась не показать, насколько была возбуждена из-за его интереса к ней.

— Да, она продается. Моя бабушка нарисовала её.

Брови Мак приподнялись.

— Правда? Это прекрасная картина. Она на самом деле напоминает мне об одном месте в Техасе, куда мои родители брали нас, когда мы были детьми. Я возьму её.

Вот так просто? Он возьмёт её? Он даже не знал, сколько это стоит. Ну, у неё было ощущение, что стоимость не имеет значения. Было ли это подходящее место, подходящее время? Или этот человек оказался в её жизни с гораздо большей целью? Глубокий вдох. Она знала, что забегает вперёд, но была ли возможность, что он был её рождественской надеждой? Её рождественским чудом?

— Хочешь знать, сколько она стоит?

— Нет, — Макс протянул руку, чтобы снять её со стены. — Ты не против?

— Нет, — девушка подошла к нему и помогла снять её с крючка.

— Можно попросить еще об одном одолжении, Серенити?

Она остановилась и посмотрела ему в глаза.

— Да?

— Пообедай со мной сегодня? Пожалуйста. Я угощаю.

Он покупал картину её бабушки. Она не могла в это поверить. Она была в шоке. Серенити полагала, что самое малое, что она могла сделать, — это согласиться. Чёрт, она хотела пойти с ним на ужин.

Не только из-за покупки картины, но и потому, что она хотела познакомиться с этим восхитительно милым человеком, который купил картину её бабушки, проведя в её магазине две минуты.

— Хорошо, я с удовольствием пойду.

Макс сверкнул ей своими ямочками. Он вытащил руку и мягко провел по её щеке пальцами.

— Я не могу дождаться. Во сколько я могу тебя забрать?

Она быстро написала свой адрес и номер телефона и вложила его в ладонь.

— В шесть тридцать, хорошо?

— Идеально.

Она тихо попрощалась с картиной своей бабушки, навсегда сохраняя её изображение в своей голове, и наблюдала, как Макс вышел со своей покупкой за дверь.

— Её зовут Серенити Джонс. Ты знаешь её?

— Да. В Маунтейн-Фолс есть только одна средняя школа, Уэстмор. Ты забыл?

— Да, знаю. Итак, какая она?

Дэниель замолчал на мгновение, прежде чем ответить.

— Что видишь, то и получаешь. Она спокойна и красива внутри и снаружи.

Это то, что Макс и подумал. Первые впечатления и всё…

— Что еще? Скажи мне, чего я не знаю.

Даниэль усмехнулся.

— Я мало знаю о ней, мужик. Она тихая, хорошая девочка — всегда была. Почему ты зациклился на ней?

Макс посмотрел на коммерческое здание, когда Даниэль подъехал на своей машине к тротуару.

— Я встретил её прошлой ночью. Внешне она выглядит неплохо. Давай заглянем внутрь.

— И? Что ещё?

— В этом то и дело. О, ну, на самом деле, я её выселяю.

Дэниель шагнул в дверной проём и вопросительно уставился на Макса. Макс наблюдал, как эта история медленно дошла Дэниеля.

— Она арендует одно из твоих помещений. О, парень, как ты собираешься сделать то и другое? Выселение и ее? — он захохотал.

— Мне нравится это место. Нуждается в небольшом обновлении, но не много. Она не знает.

Даниэль остановился рядом с лифтом.

— Не знает что, Уэстмор?

Макс посмотрел ему в глаза:

— Она не знает, что это я её выселяю. На самом деле, она понятия не имеет, что я вообще участвую в её выселении.

— Ты труп, братишка.

— Какова начальная цена за это помещение? Восемь пятьдесят?

— Восемь девяносто пять.

— Я не скажу ей. До двадцать третьего декабря, когда у меня не останется другого выбора.

Серенити приложила блеск к губам и скривила их. Так сойдёт. Она, наверное, уже в сотый раз перепроверила свою одежду перед зеркалом с тех пор, как наделала её. Её ношенные облегающие джинсы, белая блузка и жёлтый кардиган, совпадающий по цвету с жёлтыми каблуками.

Макс будет здесь в любой момент. В глубине души она задавалась вопросом, как он может быть с ней в своих дорогих, явно не для этого города костюмами, когда она была в своей простой одежде от «Таргет». Он казался таким искушённым, а она не чувствовала ничего подобного, но… Не важно.

Сосредоточится! Нет времени останавливаться на их очевидных денежных различиях, когда он собирался быть здесь в любой момент. Дзынь-дзынь!

Он вовремя. Ей это нравилось. Ладно, приготовься. Наслаждайтесь этим, пока оно есть. Она открыла дверь и потеряла дар речи. Одетый точно так же как в первую ночь, когда она встретила его, на нём были чёрные брюки, черные туфли, подходящий по цвету пиджак с тонкой белой рубашкой. Он надел яркий фиолетовый галстук, который гармонировал с цветами в его руке.