Чтение онлайн

— Привет.

— Как поживаете, мисс Джонс?

— У меня все в порядке, спасибо.

— Это для тебя, — он вручил ей цветы.

Она инстинктивно поднесла их к носу и вдохнула.

— У них потрясающий запах. Спасибо. Я не думаю, что получала цветы от кого-то ещё. Входи. Дай я поставлю их в воду, и мы можем идти.

Они поехали в небольшой уютный ресторан на окраине города. Поездка прошла в основном в тишине, пока Макс ехал по дороге. Он явно был здесь достаточно, поскольку знал дорогу вокруг Маунтейн-Фолс. Припарковавшись у ресторана, он помог ей выйти из машины. Когда они шли ко входу, она не могла не изучать Макса. То, как он двигался, как мягко прижал руку к её нижней части спины, чтобы ввести её внутрь. Всё то, чего она не испытывала в течение долгого, долгого времени.

Когда официантка усадила их обоих и взяла заказ на выпивку, она посмотрела через стол на Макса, изо всех сил стараясь не пялиться.

— Ты получил картину, которую я отправила?

— Да. Ты хорошо провела остаток дня?

— Да,… настолько, насколько возможно, учитывая данные обстоятельства.

Макс поднял взгляд от своего меню.

— И каковы эти обстоятельства, о которых ты говоришь?

Серенити хотела рассказать ему о своем магазине, она хотела поделиться с кем-то, что упаковка и распродажа всех товаров разбивала ей сердце, но она не хотела быть Дебби Даунер на их первом официальном свидании (прим. персонаж культового американского шоу Saturday Night Live (Субботним Вечером в Прямом Эфире), в исполнении Rachel Dratch, наводящий на всех тоску своими замечаниями и высказываниями). Она выбрала беззаботный подход, и как никогда быстро из её рта сорвалась ложь.

— Я владею магазином «Безделушки и милые вещицы». Но я закрываю магазин. У меня новая работа, и магазин не приносил много денег, поэтому я решила его закрыть.

Она не могла поверить, что только что сказала это всё. Это была даже не правда… ну, это было правдиво — она не добавила ту часть, где её заставили закрыться, потому что она не могла заработать достаточно денег, чтобы заплатить арендную плату и была официально выселена. Фу, это было такое грязное слово. Выселение. Это заставило её задрожать. И часть о новой работе, которая, безусловно, была ложью!

Что она делала? Её первое настоящее свидание за долгое время, с умным и красивым мужчиной, и она врала ему вот так с ходу!

— Это так? — Макс подозрительно посмотрел на неё. Мог ли он сказать, что она врёт? О, чёрт возьми, она была ужасным лжецом.

Что она могла теперь сделать? Она могла встать и уйти. Сказать ему, что никогда больше не хочет его видеть. Это тоже было бы ложью.

— На самом деле это лучший выбор. Магазин не приносил большого дохода, а мы все в этом нуждаемся, поэтому я закрываю его, — ей потребовалось делать много глотков вина в надежде, что это успокоит её дрожь. О боже, о чём она думала? Ей придётся запомнить всю эту… эту чепуху. Ей стоит признаться ему прямо сейчас и сказать правду.

— Разумное деловое решение. Несмотря на то, что ты решила, что это хороший выбор для тебя, это должно быть очень трудное решение. Но, к счастью, ты нашла новую работу. Чем именно ты будешь заниматься на новой работе?

Мозг Серенити не догонял. Что? Её новая работа? О, эта работа. Её ненастоящая работа. Можно застрелиться. Думай, Серенити, думай очень быстро.

— Я, эм, ой! — она ударилась коленом под столом.

— Ты в порядке?

— Да, у меня все хорошо. Спасибо, — она рассеянно потёрла коленную чашечку.

— Итак, ты рассказывала мне о своей новой работе.

— О, да. Я нашла работу, на которой я буду заниматься… ум, управлением недвижимостью, вот и всё! — да, управлением недвижимостью. О боже, впервые в своей жизни она оказалась в списке непослушных детей Санты.

Макс приподнял брови, глядя на неё, и выпил свой напиток.

— Управление недвижимостью? Это будет хорошей, стабильной работой для тебя. На какую компанию ты собираешься работать?

В это время пришла официантка, принеся их ужин. Слава Богу, она не хотела закапываться глубже и глубже в эту яму. Как только официантка ушла, Серенити сделала всё возможное, чтобы перевести разговор, в надежде, что он больше не будет спрашивать её о новой работе.

— Ты никогда не говорил мне, что у тебя за бизнес здесь, в Маунтейн-Фолс.

— Я инвестирую. Я вкладываю деньги в вещи, которые, как я думаю, будут успешными и получат хороший доход. Я в городе для работы над этим. Есть несколько зданий, которые я рассматриваю для приобретения, если цена будет подходящей.

— Почему Маунтейн-Фолс?

— Ну, родители моего отца переехали сюда, когда вышли на пенсию, и так или иначе, мой папа купил здесь некоторую недвижимость. Когда мой отец умер, он оставил её мне. Это было для меня началом. Когда ты начнешь работать на новом месте?

О, возвращаемся к старому? Зачем он это сделал? Она была таким ужасным лжецом, и поэтому она никогда не лгала, но всё же, каким-то образом оказалась в этой ситуации. Что он подумает о ней, если она сейчас поговорит с ним на чистоту и расскажет правду? Она была бы противна ему? Он отвезёт её домой и простится, не желая больше иметь с ней дел?

Серенити хотелось компании этого мужчины. Это было так давно, когда она была в компании другого человека, просто разговаривала и хорошо проводила время. В прошлом году она погрузилась в свой магазин, пытаясь удержать его на плаву, и время прошло так быстро, что она не обратила внимания на то, что она не была с мужчиной почти два года.

И как будто волею судьбы, появился этот увлекательный человек, который, казалось, искренне интересовался ею и хотел провести с ней время. Было бы глупо отказаться от этого. Мало того, он купил картину её бабушки, которой никто не интересовался в прошлом году с тех пор, как она повесила её там. Когда она заглядывала в его глубокие карие глаза, которые всегда улыбались, то чувствовала, что это была её рождественская надежда.

Простая истина заключалась в том, что она боялась раскрыть свой обман. Боясь, что он уйдёт и никогда не оглянется.

Он выгнул одну бровь.

— Ну? Когда ты начинаешь?

— Через несколько недель, — чем больше неопределённости, тем лучше. — Когда тебе нужно вернуться в Даллас?

— Мне нужно вернуться двадцать третьего.

В день её выселения.

Макс едва мог сохранять невозмутимость в течение всей ночи в присутствии Серенити. В тот миг, когда она произнесла первую ложь о том, что она охотно закрыла свой магазин, он знал, что ему конец. Девушка выглядела такой милой и невинной, старалась изо всех сил солгать ему, выдумывая всё на ходу. У неё явно не было намерения лгать ему — это, очевидно, было решено в последний момент. Но то, как румянец окрасил её скулы, а пот увлажнил её лоб — настоящий пот! — ему потребовалась вся своя выдержка, чтобы не схватить и не прижать её к себе тут же на месте. Он чуть не подавился своим напитком, когда она сказала ему, что собирается закрыть свой магазин — всё по собственной воле, не говоря ни слова о выселении.

Если бы он заранее не утаил от неё правду о том, что именно он был тем, кто фактически выселял её, то ему было бы не так больно знать, что она не может сказать ему правду о своем положении. Может быть, она была слишком смущена. Может быть, она не доверяла ему, и он не нравился ей так же сильно, как она ему. Макс продолжал говорить себе, что всё, что бы он не чувствовал к ней, даже учитывая такое быстрое развитие отношений, в конце концов, ничего не изменит. Серенити заинтриговала его, заставила смеяться и почти не воспринимала его так же серьезно, как большинство женщин, когда они видели его в костюме.