Чтение онлайн

«Этого я уже никогда не выдержу», — думала я, закрывая лицо руками и отплевываясь от двух тысячных купюр, — «тогда я сразу умру». А вот умирать мне даже в ту минуту совершенно не хотелось. У меня все-таки были на жизнь другие планы. И, кстати сказать, заниматься сексом поневоле и жевать бумажные деньги в них совершенно не входило.

Внезапно злобные толчки сменились на страстные хватания. Ладони Генриха жгли сквозь одежду, которую он начал срывать на мне. Он начал утробно урчать, одной рукой зажав мне рот, второй спешно что-то делая со своей одеждой. Скорее всего, расстегивал штаны. Видеть я, прижатая животом к полу, не могла, но чуть выше колен почувствовала упавший на меня брючный ремень.

— Лежи тихо, — засопел мне Генрих прямо в ухо, обдавая горячим до невозможности, просто жгучим дыханием. — Если не будешь дурой, тебе не будет больно. Ты же не будешь дурой?

Я кивнула. Генрих убрал руку от моего рта, вдавил её в шею, и тут меня пронзила такая боль, что я захлебнулась тут же застрявшими в горле звуками. Чтобы не кричать прикусила губу, и начала медленно отсчитывать про себя секунды. «Пять... Двадцать, двадцать один....».

Глаза мои выскочили из орбит от ужаса, сердце дико и панически колотилось, а разум расчетливо и методично вычислял варианты выхода из ситуации. А точнее сказать, там, на полу моей спальни, под пьяной тушей Генриха во мне начал созревать план побега. Я поняла, что утробно ухающий от удовольствия Генрих меня просто так не отпустит, а Влад уже ушел навсегда и больше не вернется. А без него мне здесь делать было нечего. Может, когда-нибудь я как принц на белом коне вернусь и спасу его. Но это будет когда-нибудь потом.

— Ты разве не сказала Владу, что едешь к нам? — спросила меня Лия, как-то странно наклонив голову. Я не могла понять, она меня осуждает или жалеет.

— Я....

Конечно, нужно было все сразу рассказать Алексу и Лие, но я никак не могла этого сделать. Они понимали, конечно, что что-то случилось, но что именно, им не было известно. Поэтому я запнулась, пытаясь найти какое-то оправдание, но вместо этого спросила в ответ:

— А почему ты спрашиваешь?

— Он звонил.

Мое сердце сжал тихий ужас. В какое-то мгновение мне показалось, что все пропало.

— И... что?

— Он спрашивал, как добралась, и как поживаешь. Говорил, как ни в чем не бывало, но мне показалось, что он не уверен, что ты здесь.

— И ты....

Горло опять перехватывал уже подзабытый спазм, и говорить можно было только вот такими обрывками.

— Лиза.

Лия взяла меня за руки, усадила в шезлонг, так и оставшийся стоять во дворе, и присела напротив, не отпуская моих ладоней.

— Лиза. Я знаю тебя стопятьсот лет. Неужели ты думаешь, что я не догадалась ему сказать, что тебя у нас нет?

Мир снова обрел звуки и краски, и я смогла дышать. Сначала глубоко и прерывисто, затем стала успокаиваться.

— Лия, ты... Спасибо! Большое тебе спасибо! Огромное! А как он отреагировал?

— Забормотал что-то, мол, ошибся, думал, что звонит кому-то ещё, назвал имя. Извинился и отключился.

Лия тихонько потянула меня за ладонь.

— Может, ты расскажешь, что произошло? Я должна знать, что говорить, когда он позвонит в следующий раз.

Я вздохнула.

— Конечно, расскажу. Чуть позже. А ты думаешь, что он позвонит ещё?

— Лиза, ты же не маленькая уже. Он обязательно обзвонит всех, кого знает из твоего окружения, а затем вернется на второй круг. И....

Лия немного помолчала:

— Он у тебя совсем не дурак.

С этим я вынуждена была согласиться.

— Ты права, Лия. И я действительно сбежала от него, и не сказала куда. Честно говоря, я сделала это тайком. И не спрашивай почему.

Лия заглянула мне в глаза:

— Лиз, я никогда не вмешивалась в твою личную жизнь. Но, извини, Влад всегда был немного..... Скажем так, немного настораживающим.

— Что ты имеешь в виду? — в полном изумлении я уставилась на подругу. Никогда она ни единым словом или жестом не говорила мне, что с Владом что-то не порядке. Они и знакомы-то были всего ничего, очень кратко.

— Я не думаю, что имею на это право, в конце концов, у всякой семьи есть свои скелеты в шкафу, но было несколько ситуаций, когда то, что делал или говорил твой муж, вызывало у меня ужас. А эти его глаза, меняющие цвет.... Бр-р-р-р....

Лию передернуло.

— Ты видела? — уже закричала я. Значит, это не было плодом моего воображения. У Влада действительно менялся цвет глаз. — Почему ты мне ничего не сказала?

— А ты разве нет? — она была удивлена ещё больше моего. — Я думала, ты заметила это ещё до свадьбы. Ты была так влюблена в него, он, кажется, тоже, зачем мне было лезть не свое дело? Да ещё основываясь просто на каких-то непонятных эмоциях? Мало ли, что мне может не понравиться.... Мне вот рыжая скотина, которая опять объедает мои плодовые деревья, совершенно не нравится. Убью, сволочь!

Из сада донесся уже до боли знакомый нам хруст ломающихся веток, сквозь которые продиралась, пыхтя, сопя и отдуваясь, настырная и наглая Рыжуха. Лия вскочила, и побежала за ружьем. А я осталась, полная сомнений и в раздумьях, что делать дальше. Мне нужно было подумать. Очень подумать. Но слишком много всего вертелось в моей голове. Хотя, конечно, не дать Генриху найти меня, было первоочередной задачей. Как я могла вообще подумать, что он так легко отпустит свою добычу? Ту, которую он приманивал, притворяясь и лукавя, не один год? И как мне не подставить под удар моих замечательных друзей? Пока прямой угрозы нам не было, но Лия была права. Он вычислит, где я нахожусь, и непременно придет за мной. На что был способен Генрих, я не знала до конца, и не хотела никогда узнать, настолько это было даже страшно представить. Единственное, на что надеялась, это на некоторое количество времени ещё остававшееся у меня. Вернее, я надеялась, что оно у меня осталось.

Неожиданно в мои панические мысли ворвалось чье-то недовольное урчание. Повернув голову, я оторопела от двух ярких кошачьих глаз, уставившихся на меня в немом укоре. Джаз, словно застывшее, недовольно урчащее изваяние, неподвижно сидела на своей любимой бетонной плите под уже поредевшей виноградной лозой, не отрывая желтых египетских глаз от моего скорбно скорчившегося образа, и явно была недовольна. А в меня, вместе с этим угрожающим урчанием, вдруг словно начало вливаться, наполняя уже знакомой силой, ощущение восторга победы. Только вместо изгнания Рыжего кота со своей территории в моем сознании вдруг полетели клочья черной шерсти, которую я с упоением выдергивала из Генриха. Откуда взялась эта шерсть в моей внутренней борьбе, я и представления не имела, так как видела демона только в образе моего мужа. Но провожающая на бой песня Джаз вдруг окрылила меня. И даже указала какой-никакой, но план действий.

Задачей номер один было поставить голову на место и прийти в себя. С этой задачей я почти справилась. Все прекрасные вещи, которые существуют в мире, снова встали на свои места. Запахи трав, цветов и моих любимых духов, дыма от костра в пламенеющих сумерках, жареных котлет, когда приходишь домой после утомительного дня голодная, как волк. Цвет и свет — солнца, неба, зелени, ослепительно белого платья Леи, в котором она уезжает в город, нежно розовых волос Ханы. Звуки — порыкивающего вертолета, пролетающего над низиной гор под утро, ошалелых птиц, на которых вдруг свалилось солнце и жизнь, неумолкающего водопада, пенно грохающегося с перекатов. Все это опять стало существовать для меня, словно я выписалась из больницы после долгой продолжительной болезни.