Чтение онлайн

— Пожалеешь же! — теперь отчетливо веселый, хоть и чуть обиженный голос мальчишки был слышен и отсюда.

— Перетерплю! — крикнул ему на ходу, уже поднимаясь по лестнице Влад.

Затем я все-таки шмыгнула в комнату и опять плотно затворила за собой дверь, уже не беспокоясь, что меня кто-нибудь услышит. К двери, за которой я спряталась, подошел Влад.

— Лиза! — позвал он тихонько, и я затаилась, чуть дыша. — Ты спишь?

Я решила не отвечать. Он потоптался немного под дверью, затем с каким-то полным вселенской скорби вздохом произнес: «Родная моя, любимая!», и захлопнул соседнюю дверь.

А я опять упала на кровать, и верите вы мне или нет, но проспала без всяких снов теперь уже до самого утра.

***

Когда, проснувшись, я вышла в коридор, первое, что я увидела — это серые веселые глаза Влада.

— Соня засоня, — пропел он совершенно обычным голосом, и улыбнулся мне самой широкой своей улыбкой.

— А ты чего в другом номере ночевала? — почему-то спросил он.

— Как? — удивилась я, каким-то седьмым чувством понимая, что сейчас можно не бояться. — А ты разве не помнишь?

— Да я свалился, как подкошенный, даже перекусить не успел, сейчас голодный, как стая аллигаторов. Проснулся — тебя нет. Думал, уже кофе внизу пьешь. А ты тоже только встала!

— Влад! — я открыла рот то ли от удивления, то ли от его наглости. — Ты разве не помнишь, как себя вчера ужасно вел? И на дороге, и в магазине, где ты обругал кассира.

При упоминании о кассире глаза Влада вдруг стали наливаться опасной бирюзой, и я, наученная горьким опытом, вдруг отбросила мысль поговорить о том, что не давало мне жить, а быстро сказала:

— Ты храпел. Ты просто невыносимо храпел. Пойдем пить кофе.

И мы спустились вниз, прихватив с собой разбросанные по комнате колбасу и окорочка. Влад почему-то вел себя, будто все в порядке, ну и я тоже сделала вид, что ничего особенного не происходит. Включилось чувство самосохранения.

Хотя бы потому, что у него до сих пор были все мои деньги, ключи от дома и телефон.

На кухне было все так же пустынно, но чайник был горячим, и к кофе и сахарнице прибавилась тарелка с маленькими круассанами и масленка. Мы с удовольствием позавтракали, причем Влад был совершенно собой, и с ним, как и прежде было весело, приятно, и даже головокружительно.

Я помыла чашки, пока он грузил наши вещи в машину, и уже натягивала шапку на пороге, когда в дом вошел плечистый высокий мужчина в куртке защитного цвета, похожей на военную. На куртке красовался знак «МЧС».

— Здравствуйте, — улыбнулась ему я.

— Я хозяин отеля, — виновато произнес он, — извините, что не смог вас встретить. Срочно вызвали по службе. Жуткая авария, всю ночь дыры латали.

— Ничего страшного, — вежливо ответила я. — Кстати, спасибо за круассаны.

— Какие круассаны? — он смотрел на меня удивленно взглядом человека, который не спал сутки.

— Утром. Свежая выпечка. Очень вкусно.

— Я только что пришел, — опять же устало произнес он. — И ничего не знаю про круассаны.

Тут никого больше не было.

Последней фразой он посеял некоторую панику в моей душе, потому что я до последнего надеялась, что ночной разговор мне пригрезился во сне, и никого, кроме нас с Владом, в этой гостинице действительно не было. Но Влада почему-то спрашивать ни о чем не стала. И даже не намекнула, что меня тревожит кое-какое обстоятельство.

Он закрыл за собой широкие ворота и вернулся в машину.

— Итак, где сегодня начнется наше путешествие?

Я ответила:

— Знаешь, мне почему-то очень хочется домой. Поедем домой?

— Да ты что! — удивился Влад. — Мы так долго сюда ехали! Как же знаменитая крепостная стена?!

— Я .... плохо, — меня действительно тошнило, — плохо себя чувствую. Боюсь, что тебе одному придется бродить по стене.

Влад положил мне руку на лоб.

— Да, вроде, температуры нет....

— Говорю же, мне нездоровится.

Мы выкручивали на главную дорогу по запутанным извилистым улицам низкого района, и мне стало очень обидно, что после всего произошедшего, Влад весело крутит руль и мурлычет себе под нос какую-то песенку, как ни в чем не бывало. Отравив мне желание радоваться и воздух, который теперь вызывает тошноту, он собирается получать удовольствие от путешествия, в которое мы отправились вместе. Это было слишком.

Он хитро и лукаво улыбнулся:

— Ладно, на стену не поедем. Что мы на тех стенах не видели? В конце концов, кремлевские стены есть в каждом уважающем себя городе с историей. А вот.... Точно! У меня есть сюрприз для тебя! Я знаю, куда мы поедем сейчас!

И Влад развернул машину и остановился. Хитро поглядывая на меня, он что-то перенабрал в навигаторе, и мы опять заколесили по переулкам, выбираясь на трассу.

***

Дорога вывела нас сначала за околицу. Большой, просматриваемый из любого места города, сияющий массивными куполами храм остался за спиной, и мне почему-то совсем не хотелось к нему возвращаться. Теперь этот чудесный, ни в чем не виноватый храм остался у меня в памяти, как один из символов вчерашнего ужасного происшествия.

Влад был в прекрасном расположении духа, шутил, как обычно, мурлыкал обрывки каких-то песенок, иногда взглядом приглашая меня присоединиться к своему вокалу. Я молчала, хотя сидеть такой надутой мне самой не доставляло ни малейшего удовольствия. Но как-то не веселилось мне.

Печальные голые мартовские березки на обочине шоссе опять сменились лесом, не очень массивным, скорее домашним, для прогулок. Мы завернули по ходу указателя, на котором значилось «Тленово» в небольшую деревушку. Ничем особо не примечательную, как большинство из них в нашей глубинке ранней весной.

Впрочем, даже самые ухоженные города в марте становятся зачуханными, как беспризорники. Из-под начавшего таять снега вылезают все скрытые до поры до времени белым покрывалом грехи. Окурки, банки, клочки разлагающейся бумаги и прочие прелести человеческой жизнедеятельности. Серое тоскливое небо, опрокинутое на расквашенную тающими снегами землю, не прибавляет ощущения праздника жизни. Единственное, что греет душу, так это осознание того, что надежда нас не обманет, и скоро будет лето. Будет лето? Опыт прожитых лет и пробивающееся через хмарь робкое, и ещё холодное солнце, обещают, что будет.